Всем своим моральным успехом Сводно-гвардейский полк обязан совершенно интимной духовной связи, которая создалась между офицерами и солдатами, которые доверяли друг другу и, скажу просто, любили и уважали друг друга.

Прошло много лет, и теперь, вспоминая прошлое, я могу безошибочно сказать, что, если бы в Добровольческой армии были такие полки, как Сводно-гвардейский кавалерийский, никакой враг нам не был бы страшен – наш моральный перевес позволял нам не считать врагов и бить их по-суворовски.

Итак, 27 декабря я вступил в командование нашим лейб-эскадроном, и началась новая славная эпопея, в которой роль конницы в маневренной войне проявила себя в полноте. Номинально мы входили в состав конницы Барбовича (бывшего офицера 10-го Ингерманландского полка и доблестного начальника и георгиевского кавалера). Фактически же наш гвардейский полк действовал самостоятельно, и мы единолично выручали пехоту и казаков из трудного положения – откуда наше прозвище «пожарная команда».

Я использовал наше стояние под Батайском, чтобы занять наших кирасир, не дать им закиснуть от временного безделья. Каждое утро мы выезжали на конные занятия, и я их приучал к немому учению и достиг таких результатов, что при смотре генерала Деникина я услышал лестное замечание, что такой эскадрон можно было бы представить в Царском Селе.

Наш период учений и подготовки скоро пришел к концу, так как противник, прочно основавшись на правом берегу Дона и использовав замерзание воды, начал свои попытки переправы на левый берег. То он атаковал Кулешовку и выбивал из нее алексеевцев, то он переносил свой удар на Ольгинскую, занятую донскими казаками. В том и другом случае полк вызывался по тревоге и, выйдя на исходную позицию, разворачивался в лаву и шел в атаку. Наших атак большевики не принимали и оставляли занятые позиции. Восстановив положение, мы с песнями возвращались на свой бивак, и нужно было видеть лица наших солдат, гордых своим успехом. Не всегда такие атаки проходили гладко. Раз под Ольгинской, когда мы неудержимо пошли в атаку, большевики кинулись к переправам, но их арьергард из пулеметных тачанок открыл огонь во фланг, и в моем эскадроне было 6 убитых и несколько раненых.

Мы занимали центральное положение на окраине Батайска и оттуда кидались то вправо, то влево, ликвидируя все попытки прорвать наш слабый фронт.

Наш моральный перевес был таков, что никакие силы ада не могли бы нам сопротивляться, и это я говорю не только об офицерах, но и все наши солдаты были совершенно уверены в победе каждый раз, что раздавалась команда: «Шашки вон, пики на бедро!»