Мне оставалось обнять Сливинского за такое теплое содействие и информацию о немецком руководстве здесь, с которым придется свидеться.

– А твои какие намерения? – обратился я к Н.Н. Головину.

Но прежде чем Головин ответил, Сливинский с жаром произнес, обратясь ко мне:

– Вам Ник. Ник. не скажет, а я обязан сообщить, что должность, которую я занимаю, была предложена ему, как известному ученому, но, уклонившись, он указал на меня.

– Не люблю я именоваться ученым, просто посвятил себя военной науке и истории, помните мою борьбу в академии. Сознательно рекомендовал Сливинского – он не только прекрасный офицер Генштаба, а к тому же по происхождению запорожец, носил раньше фамилию Слива.

– Лучшего выбора гетман сделать не мог, – прибавил и я, – помню его прекрасные работы в академии, но нам всем было бы интересно знать намерения Ник. Николаевича.

– По дошедшим до меня сведениям, Колчак звал меня к себе начштаба, но как добраться туда? Легко желать, а кто на все это даст разрешение и визы? Пока что собираю все документы по истории войны от отдельных лиц и, особенно, в архивах штабов бывшего Юго-Западного и Румынского фронтов.

Впоследствии Головину удалось собранные архивные материалы перевезти в Париж, что облегчило ему издание своих военно-исторических работ. Он же организовал курсы для бывших военных, желающих пополнить свои военные знания.

Находясь у авторитетного лица, начальника Генерального штаба, было интересно знать о положении, в котором находилось формирование здешней армии, о чем мы и обратились к нашему хозяину.

– Дело в том, – начал Сливинский, – что для личного вам сведения могу сообщить, у нас имеются большие для этого возможности. Мы имеем вооружение и снаряжение не менее как на восемь корпусов. Украинское крестьянство прекрасный элемент для комплектования. Сюда сбежалось немало офицерства, много специалистов – Генштаба, артиллеристов, военных инженеров и пр. По требованию гетмана я делал доклады в правительстве, с представлением проектов и наставлений, не теряя времени приступить к формированию. Это нам крайне необходимо, но вовсе не нужно немцам иметь вооруженного соседа, и воля их в этом вопросе неуклонна. Все попытки нашего правительства убедить немцев в разрешении организовать хотя бы незначительную воинскую силу для ограждения границ от большевиков были безрезультатны. Немцы ведут двойственную политику: в Москве Мирбах – поддерживает большевиков, кои теперь им не страшны, а здесь, в Киеве, Мумм – поддерживает гетмана от тех же большевиков. По отношению донских казаков немцы не препятствуют красным вести борьбу, а здесь стараются войти в дружбу с казаками. Видимо, находят для себя полезным, чтобы обе стороны слабели от войны, а наружно остаются в добрых отношениях.