Поэтому я предложил нашим членам закончить в два дня свои дела, чтобы на третий мы могли выехать, прося нашего путейского «министра» распорядиться прицепкой нашего вагона к отходящему поезду.

* * *

Память мне не сохранила имени хлопотливого хозяина, пригласившего на собрание; когда я приехал в его небольшую квартиру, там уже было немало собравшихся; слышались голоса спорящих: одни обвиняли политику гетмана, другие находили, что ничего другого он сделать не может, большинство спорили горячо.

Меня обступили знакомые и незнакомые, узнав, что я приехал с Дона, засыпали вопросами. К счастью, хозяин дома пришел мне на помощь и просил, как я обещал, ознакомить с положением на Дону и Добровольческой армии. Собралось до 40 человек, и среди них я увидел бывшего конногвардейца барона П.Н. Врангеля, способного и храброго офицера, с которым не раз встречались в его полку, где он носил название Пипер, и в застольных красноречивых тостах он соревновался со своим однополчанином Бискупским.

Увидев меня, Врангель подошел с вопросом: «А, и ты сюда пробрался, да еще в военной форме?»

Я ответил, что рад его видеть, на Дону с декабря и по просьбе хозяина поделюсь своими сведениями, к чему и приступаю.

Вкратце я поведал о своем приезде в Новочеркасск, свидании с Алексеевым, Корниловым и бывшими «быховскими узниками», об участии в восстании с казаками против большевиков, а также о доблестном походе Добровольческой армии на Кубань.

Хозяин и слушатели поблагодарили за доклад, но пришлось отвечать на массу задаваемых вопросов, в том числе, что мне удалось выполнить из поручений, данных мне Красновым.

– Все это интересно, что ты рассказал, – вдруг резко обратился ко мне Врангель, – но однобоко освещаешь обстановку – много о казаках и вскользь о добровольцах, между тем они стоят на правильном пути спасения России, а Краснов с казаками пошел на поклон немцам.

Упрек, в резкой форме брошенный мне, меня удивил. Я ответил, что меня никак нельзя обвинить в пренебрежении к Добровольческой армии, я одним из первых прибыл на зов Алексеева, и лишь случай меня, неказака, толкнул на работу против красных с казаками, где пришлось быть действующим лицом, ясно, что о казаках могу больше рассказать, чем о славном походе добровольцев на Кубань, о котором повторил лишь то, что передали мне участники его. Работа Добровольческой армии мне близка, и я, находясь и здесь, веду пропаганду – всем идти на помощь добровольцам. На днях здесь я встретил князя А.Н. Долгорукова (вероятно, и ты его видел), советовал ему ехать в Доброармию и звать с собою на жертвенную борьбу, а не сидеть здесь, ища тепленьких местечек, а нам, бывшим военным, слоняющимся здесь, – стыдно. Ты обвиняешь Краснова, но он же ведет тяжелую войну, неся немалые потери, против красных, а его поклон немцам, в котором ты бросаешь упрек, был неизбежен, т. к. вести борьбу без боевого снаряжения, с голыми руками, против вооруженного противника – нельзя. Поэтому сложившаяся, помимо Краснова, обстановка потребовала пытаться достать нужное оружие на Украине, правда оккупированной немцами, но где имеются бывшие русские склады. Попытка эта усилиями моей миссии удается, и в ближайшее время мы получим оружие и Краснов сможет поделиться с добровольцами.