С душевной тоской следим мы за ужасной судьбой нашего дорогого Отечества. Но пройдет кошмар последней смуты. Вернутся родной уют и быт, а с ними и все то, что было недавно так дорого и незабываемо. Среди дружеских бесед будут слушать молодые драгуны страшную быль о геройских днях Великой войны, об ужасах междоусобия и ига красных тиранов, о жизни за рубежом… и преклонять свою голову перед этим святым и дорогим для нас прошлым, в котором мы и теперь черпаем наши силы и веру, а с ними уверенность, что смилуется Господь над Россией и пошлет ей прощение, а с ним и милость жить под высокой рукой Русского Царя, а нам, драгунам, радость и честь вновь служить в рядах Царской гвардии. Поэтому можно и должно записывать все то, что каждый из нас, драгун, пережил и видел воочию с 1914 года… Постараюсь и я, по мере сил, описать «кусочки жизни полка в Великую войну и в Добровольческой армии», пробежавшие перед моими глазами. Нелегкая это теперь задача, прошло уже восемь лет после прекращения борьбы на Юге России, не сохранилось у меня ни одной записи и многое уже забыто.

В конце 1918 года мы с братом, корнетом Озеровым 2-м[459], находились в составе роты Особого назначения Сводно-гвардейского пехотного полка, расположенной вблизи города Ялты, в Ореанде. Хотя фронт продвинулся уже довольно далеко, на север от города Мелитополя, но в южной части Крыма было неспокойно. Много вооруженных коммунистов укрывались в горах, и при их содействии можно было ожидать выступлений и местных. В это время Лица Императорской Фамилии находились: Государыня Императрица Мария Федоровна в Ай-Тодоре, во дворце у Великого Князя Александра Михайловича; Великий Князь Николай Николаевич и другие Великие Князья жили в районе Дюльбера, в котором нес охрану офицерский отряд Особого назначения. В составе последнего был и наш ротмистр Александровский[460].

В обязанности роты Особого назначения входило нести караульную службу в городе Ялте, высылать патрули в сторону Ялты и Дюльбера, а в случае нападения коммунистов на один из этих пунктов немедленно выступить на усиление отрядов, несших охрану. Жизнь тянулась однообразно, было много нарядов. Коммунисты, пользуясь горной и лесистой местностью, часто устраивали засады, обстреливали патрули, а иногда даже и нашу казарму.

Мы все с нетерпением ожидали отправки на фронт. Уже в Северной Таврии формировались эскадроны полков 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. Наш старый командир, свиты Его Величества, генерал-майор граф Нирод[461], к которому мы иногда заходили в Симеиз, давно уже вел переписку с полковником Римским-Корсаковым относительно формирования в Добровольческой армии эскадрона лейб-драгун. Римский, командовавший в Крыму пограничной стражей, ожидал приказа об освобождении от занимаемой должности, чтобы взяться за формирование нашего эскадрона.