Часть красных бросается в станицу, чтоб отрезать сотню, но она уже у окраины и двигается вдоль нее.

У казаков по одному-два патрона на винтовку.

Вдруг сотня стала как вкопанная, онемела. Навстречу ей из улицы в ста шагах выползает броневик…

Молнией у всех мелькнула одна мысль: «Расстреляют в упор, выход один – на него!»

Командир сотни не успел открыть рта, чтобы крикнуть: «За мной, ура!» – как она уже с отчаянным, раздирающим душу «Ура!» ринулась вперед.

Но о чудо – Бог спасает храбрых, – над броневиком взвился русский национальный флаг, а из открывшихся дверец выскочил кто-то, машет руками, что-то кричит. «Свои, свои!» Тот же вопль «Ура!», но теперь уже обезумевших от счастья людей.

Броневик тотчас же открыл огонь по красным всадникам; масса их бросилась во все стороны и исчезла из виду.

Передохнув полчаса в станице, гвардейская сотня двинулась к станице Вышестеблиевской, где приводил себя в порядок потерпевший поражение отряд. На дороге к станице валялись брошенные винтовки, ящики с патронами, кое-где из травы торчали пулеметы. Сотня запаслась патронами «вволю» и потащила за собой исправный станковый пулемет.

А вот среди поля стоит одинокое орудие. Вокруг него изрубленные и обезображенные трупы офицеров. Еще боевое возбуждение не прошло – хорунжий Протопопов[555] и подхорунжий Ступочкин бросаются к орудию, чтобы послать последний привет маячащим вдали красным, но орудие испорчено. Да и строгое «не задерживаться» возвращает их к действительности.

Через час гвардейская сотня в полном порядке, в строю, вступила в станицу Вышестеблиевскую. «Выходцы с того света» окружены со всех сторон. Взрывы восторженного удивления, расспросы… Но сотня подчеркнуто твердо отбивает ногу; на лицах важность, та, которую умеют напустить на себя казаки, когда хотят показать – «это нам что…».

Командир сотни явился по начальству и доложил о прибытии. Взрыв восторга и здесь, да и есть чему восторгаться – сотня, в сущности, безлошадных казаков сегодня сделала то, за что величают в песнях лучшую в мире русскую Императорскую пехоту… Сотня поддержала старую славу своего войска и традицию родной части. И это не сон, не красивая военная сказка – факт только что свершившийся. Еще пахнут казачьи папахи кислой пороховой гарью, еще не смыли казаки с лиц пыли от конских копыт красной конницы. Все еще с ними и те, кто «живот свой положил за други своя», и те, кто незапекшейся еще кровью доказали верность казачьим заветам, впитанную с молоком своих матерей…

«Бог не без милости – казак не без счастья». За два дня боев, с шестиверстным маршем в красном кольце в заключение, сотня потеряла убитыми лишь двух казаков, ранеными одного офицера и десять казаков и контуженными одного офицера и четырех казаков.