Во-вторых, формируемые полки и дивизии народного ополчения вооружались разнокалиберным и неисправным оружием и в меньшем количестве. Так, по вооружению 1-й дно 9 июля 1941 г. полковой комиссар П. Иванов сообщал: «…общая нехватка винтовок выражается в 1000 штук… пулеметов ДП должно быть 375, фактически же получено 58… Комплект зенитных пулеметов – положено 18 штук, однако ни одного не получено. Тяжелых пулеметов на универсальном станке положено 9 штук, но ни один не получен… Минометов 82-мм получено 8 штук вместо 54, минометов 120-мм по штату должно быть 12, получено 4. Артполк укомплектован разными калибрами, что создает затруднение в боепитании. Нет противотанковых гранат. Получено 300 ракет, но ракетниц к ним нет»[657]. Добровольцы, получая оружие, были возмущены, заявляя: «Мы получили оружие, но стволы не только болтаются, а есть и трещины. Мы хотим драться, но надо знать чем бить врага. Не может быть, чтобы такое оружие давали из-за недостатка»[658].

Бойцы и командиры Ленинградского фронта в труднейших боях на ближних подступах к городу встречали крайне безобразное отношение соответствующих интендантских служб по обеспечению сражающихся воинов необходимым вооружением и боеприпасами. Военная цензура, отрабатывая корреспонденцию, во многих письмах встречала недовольство адресатов их боевым снаряжением. В них сообщалось: «Находимся в кольце – до Ленинграда дороги, проезды отрезаны, и мы сейчас деремся самостоятельно своими силами, какие у нас остались…», «Наш полк закончил свое существование. Осталось 29 чел.», «Моторизованная часть попала в окружение. Человек 50 ушли, остальных немцы взяли в плен…», «У нас не было патрон, нам выдали холостые, и когда мы пошли в атаку, немцы, узнав, что мы стреляем холостыми патронами, нас окружили…», «Нет ни теплого белья, ни рукавиц, замерзаешь, не чувствуешь ни рук, ни ног», «Одежда летняя, в пилотках, сапоги дырявые. Придется погибать» и т. д.[659] (такого содержания письма поступали из 8-й армии).

На продовольственное положение ленинградцев значительно повлияла агрессивная политика группы германских войск «Север», командование которой предпринимало все меры к тому, чтобы ужесточить возможности снабжения города продовольствием. Оно знало, что Ленинград все довоенные годы снабжался продовольствием извне и, естественно, только для города, население которого с начала войны резко возросло за счет беженцев, его не хватало. Армия и ополченческие дивизии, создание партизанских отрядов, эвакуация поглощали значительную часть продовольственных запасов. Несомненно, сокращению этих товаров способствовало запоздалое введение карточной системы, коммерческая торговля продуктами, питание в ресторанах, столовых и его продажа на рынках, а также бесконтрольная передача продовольственных баз завскладами, призванными в армию, и др. Органы германской разведки имели полное представление о нахождении на территории города и его районов продовольственных баз, сведения о наличии товаров, состоянии их после бомбардировок и артобстрелов, а также и охраны. Так, в документе военной разведки 18-й армии от 21 сентября 1941 г. указывалось: «Большие запасы продовольствия находятся в отдельных точках города, а именно на пересечении Шлиссельбургского проспекта и набережной Невы, а также на углу проспекта 3-го Июля и проспекта 25-го Октября в большом трехэтажном комплексе зданий “Гостиный двор”»[660].