Возле здания вокзала, справа, при выходе из него, был построен из досок небольшой сарайчик, куда на носилках приносили трупы людей из вагонов и даже с улиц. Уже окоченевших, их складывали как бревна, в штабеля, а на другое утро сарайчик был уже пустым. Взрослые нам рассказывали, что у некоторых на руках были надеты неснимающиеся золотые кольца.

Все это сохранилось в моей памяти страшной картиной. Мрачный калейдоскоп сюжетов. Вот к деревянным длинным столам, специально построенным для базара на площади между сосновым парком и зданием вокзала, подбегают люди, неся в руках вещи для обмена, и умоляют, просят продать что-нибудь съестное. Там предлагали вареный картофель, квашеную капусту, даже пирожки <…>. Люди спешили к своим теплушкам[91]. <…>

Больные были настолько истощены, что не могли сами ходить, приходилось заносить на носилках. В первую очередь поили чаем, чтобы согреть <…>. Некоторые умирали в дороге от вокзала до больницы (расстояние – три километра). <…>

Питание по тому времени было достаточным. Давалась двойная порция по сравнению с порцией обычных больных, добавляли продукты с подсобного хозяйства: картофель, капусту, молоко. Лекарств было мало, но таким больным отпускали в первую очередь.

Мест в больнице уже не хватало, приходилось развертывать дополнительные койки, и все равно это не спасало. Размещали на диванах, на носилках, дети лежали по двое на кроватях. Выписывали местных больных, которых можно было лечить дома. Не хватало оборудования, белья. Прачкам приходилось работать от зари до зари. Медсестры и санитарки задерживались на смене на 2–3 часа. Постоянно работали два врача (остальных в первые месяцы войны взяли в армию), посылали к нам на два-три месяца и врачей из других мест.

В больнице замерз водопровод. Воду носили из колодца метров за двести-триста. Этой воды хватало только для чая и приготовления пищи. Кончились дрова, приходилось два-три раза в день ездить в лес заготовлять их. Обратилась в руководящие органы, там ответили: «Вы голова, сами и размышляйте». Но потом все-таки дали вторую лошадь, и с дровами дело несколько наладилось.

Больные поступали вшивые. Санпропускника не было, и на строительство его ушло бы два-три месяца. Как быть? Решили ежедневно топить баню. Отправляли туда на носилках 7-10 человек и мыли. А санпропускник все же построили. Всех бед, которые обрушились, не перечислить. И в такое время на фронт взяли еще несколько медсестер. Нагрузка на персонал была непосильная. С врачом Верой Петровной Фосфоровой решили устроить что-то вроде курсов. Собрали десять девушек и прочитали несколько лекций по уходу за больными. Эти новые работницы очень помогли нам.