Для тяжелых больных-блокадников открыли в Бабаеве специальный эвакогоспиталь. Он разместился в Пролетарской школе, недалеко от больницы. Эвакуированных привозили очень много. Конечных результатов их лечения я не знаю. Но, по словам бывшей экономки больницы М.И. Шаляпиной (она ходила мимо госпиталя на работу), каждое утро санитарки несли на носилках несколько трупов в морг больницы, а вечером приезжали солдаты из батальона аэродромного обслуживания на машине и увозили трупы на городское кладбище.

Шло много эшелонов эвакуированных. К поездам выходили бригады дружинниц. Ходячих водили в столовую недалеко от вокзала, слабым носили пищу по вагонам. Тяжелых больных, которые не могли ехать дальше, снимали с поезда, на носилках несли в железнодорожную больницу или везли в госпиталь в Пролетарскую школу, а больных, осложненных дизентерией, – в инфекционное отделение нашей больницы. По дороге в поездах многие умирали. Специальная команда снимала их из вагонов. Умерших складывали в сараи, потом хоронили в братских могилах на городском кладбище. Очевидцы рассказывают, что трупы выбрасывали и из вагонов, на ходу: и сами эвакуированные, и охрана. Весной, когда таял снег, трупы собирали[92].

К моменту организации управления эвакогоспиталями при горздраве (создано на основе решения исполкома Вологодского областного Совета депутатов трудящихся от 26 февраля 1942 года. – Г. А.) существовали общежития (вернее, подобия их), которые напоминали собой вокзал, т. е. в каждой комнате жили по нескольку семей – женщины, мужчины, дети, и рядом с кроватью и людьми находилась груда вещей – тюков, чемоданов, грязных с дороги, тут же стояли грязные ведра и ночные горшки. Пища подавалась в кровати. Больные утром не умывались. Обслуживающего персонала было мало. Дежурных врачей не было, ночью больных обслуживала только медсестра. Помещения были неприспособленные, с плохо работающей, а то и вовсе не работающей канализацией (часто лопались трубы). Кухонные и санитарные блоки совершенно отсутствовали. Больных кормили привозной – из треста столовых – пищей, которая, пока перевозилась, становилась холодной, а подогревать было негде. Пища, как правило, подавалась нерегулярно, кормили два раза в день, третий раз не успевали. Завтрак обычно начинался в 10–11 часов утра и заканчивался в 12–13 часов. Обед затягивался до 8–9 часов вечера.

Грязь и вшивость была большая, в связи с отсутствием санитарного блока больных мыть было нечем и негде. Одна смена белья не могла удовлетворить, т. к. больные, тяжелые дистрофики, в 80 проц, случаев страдали желудочно-кишечными расстройствами (колиты, энтероколиты). Отсутствовали дезкамеры.