Много героев было, но обстановка не позволяла узнать их даже в лицо.

Несколько дней саперы с большим трудом собирали плавающие у берега бревна. Под защитой высокого берега они построили укрытие для раненых. Получилось хорошо – раненые называли не укрытием, а госпиталем. В нем находилось около тридцати раненых и медработники. Не прошло и двух дней, как фашистский снаряд разнес укрытие в щепки. Раненые и медики оказались погребенными.

Как-то я восстанавливал антенну. Была темная ночь. Изредка вспыхивали вражеские ракеты. Почти на ощупь я нашел перебитую и отброшенную в сторону доску, к которой крепился тросик антенны с изолятором. Перемонтировал, привязал изолятор к уцелевшему, укрепил доску с антенной к каким-то только что появившимся здесь ящикам. Проверить на прочность помешал минометный налет. Мины рвались рядом. Я лег между ящиками. Огонь вскоре прекратился. Я вылез из укрытия и проверил антенну. Осколки ее не задели. Когда рассвело, я решил посмотреть на свою ночную работу и на то, что укрывало меня от минометного огня. Оказалось, что я лежал между ящиками с минами, доставленными на пятачок в эту ночь, и антенна крепилась к ним же.

16 ноября на пятачок переправились четыре связиста. Им удалось проложить по дну Невы телефонный кабель. Невдалеке от нас они быстро оборудовали свой узел связи. Даже сумели соорудить землянку с накатом из бревен, выловленных в воде. На следующий день около 16 часов, когда после очередного обстрела и бомбежки стало тихо, Колов послал меня к ним получить телефон и провод для нас. Их землянку я нашел уже разбитой. Из-под земли торчали куски бревен. Подойдя ближе, я услышал глухие голоса, звавшие на помощь. Мимо проходил незнакомый сержант. Мы вдвоем спешно стали разгребать и сбрасывать землю с бревен. И вскоре услышали уже четкие голоса. Все были живы, но воздуха им не хватало. Чтобы поступал к ним воздух, мы расчистили как можно больше щелей между бревен. Фашисты нас заметили, вокруг нас начали рваться мины. Укрыться было негде. Я прижался к бревну. Мины рвались у меня перед глазами. Сначала красный огонь, потом удар воздухом. Сколько это продолжалось, не знаю. Помню только, что лежал на левом боку. Потом куда-то полетел. Когда очнулся, была тишина. Я лежал на правом боку на краю воронки. С левого бока волной текла кровь. Я нашел силы и попытался встать, но после нескольких шагов упал. Отнялись ноги. Левая рука висит, не работает. Ватник разорван, в крови. Огляделся еще раз и с большим трудом пополз к нашей землянке. Колов и Гайдаш втащили меня в нору. Вскоре появилась наша бесстрашная Маша-фельдшер. Многие хорошо знали эту молодую девушку. Не одна сотня раненых, которым она оказала первую помощь, была на ее счету. Она сделала мне перевязку через всю грудь. Колов разрезал и стянул с левой ноги валенок. Из него вылилось много крови. Позже, уже в госпитале, я узнал, что осколок мины пробил грудь, легкие и остался у позвоночника.