Морозы сдали. Туманы, дожди. <…> Получил от мамы телеграмму. Она осталась без карточек. Меня это беспокоит.

Скоро выяснится моя дальнейшая судьба. Физически я чувствую себя хорошо, морально тоже.

Наш завод недавно обстреливался, утром пришел на работу, стекла выбиты, от снарядов воронки. С начала и до середины ноября были частые налеты и яростные обстрелы.

С табаком второй месяц плохо. Пока кое-как держусь на старых запасах. На пару недель хватит. Встаю в шесть утра. Прихожу домой около семи вечера. С Финляндского и до Финляндского почти ежедневно хожу пешком. На заводе дела идут хорошо. Сам утеплил конторку, поставил печку и даже сделал трубы. Питаюсь на рационе, этого мало. Читаю Барбюса «Огонь», стихи французских лириков и Багрицкого.

Через несколько дней установится моя дальнейшая судьба. Армия или завод. Пока спокойно живу ожиданием. Все равно – что будет, то будет. От судьбы не уйдешь [Б.Б.].

НА НЕВСКОМ ПЛАЦДАРМЕ[104]

П.Е. Макаров

В конце сентября 1942 года меня, солдата отдельного батальона связи, обеспечивающего работу штаба 46-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Е.В. Козик, приняли в члены ВЛКСМ. В своем заявлении я писал: «Хочу быть в первых рядах борьбы с фашистами. Если потребуется, отдам свою жизнь за Родину».

4 октября я был зачислен в 340-й полк, который выдвигался на новый рубеж, на Невский пятачок. В эту же ночь в политотделе дивизии мне вручили комсомольский билет № 15246409, из-за спешности без фотографии. Через час я уже был в землянке начальника радиостанции полка старшего сержанта Князева, бывшего пограничника, коренастого двадцатидвухлетнего украинца. Князев дал мне устные указания и направил на батальонную радиостанцию, которая размещалась почти на самом краю крутого правого берега Невы. Всю ночь и утром фашисты вели беспощадный огонь по площади. Снаряды и мины рвались кругом. Утром прервалась телефонная связь с землянкой радистов нашего взвода, где находился мой дублер. Когда мы с напарником подошли к ней, то на ее месте увидели большую глубокую воронку. Ни одного живого связиста мы не нашли. Поблизости валялась сильно помятая, но каким-то чудом уцелевшая радиостанция «РБ».

Батальонная радиостанция работала в режиме молчания. Между вахтами я готовился к переправе на пятачок.

10 октября во второй половине дня я вместе с другими спустился к воде. В этот момент переправой командовал капитан. Фамилию его я не знал. Запомнил только, что он был без одного уха. Указания капитана выполнял лейтенант, командовавший взводом сапер.