22 декабря 1942 года

22 декабря 1942 года

Самая длинная ночь в году. Световой день продолжился всего пять с минутами часов. За окном оттепель. Не скажется ли это на снабжении города? Уверяют, что имеющихся запасов хватит до апреля <…> [М. К.].

22 декабря 1942 года

22 декабря 1942 года

Ездил в Колтуши. С трудом узнал местность. За три месяца все изменилось. Лес вырублен до озер. Вокруг дома все пристройки сожжены. Мать была рада до слез моему приходу. У нее стоят гвардейцы Краснова, усачи, крепкие дядьки со значками на груди. Ныне радостно смотреть на воинов. Здоровые, сытые, бодрые, хорошо обмундированы и вооружены.

Вечером беседовал с матерью о пережитом. Легли спать в 12 часов. Долго не мог уснуть. Вспоминал лето, проведенное в Колтушах, мысли, планы, предположения. Война продолжается. Я, как говорят, пока отвоевал. Так, вспоминая друзей и знакомых, я уснул под мощный храп повара-гвардейца.

Утром встал как обычно рано. Погода стояла мягкая, почти плюсовая. Читал стихи Майкова. Мать суетилась по хозяйству. Мыла полы, стирала, готовила, чтобы меня накормить… Я прислушиваюсь к разговорам гвардейцев и матери. Разговор зашел обо мне… Вечер. Опять читаю, беседую с матерью.

В воскресенье 20-го с утра собираюсь в обратный путь. Ведро капусты, сухари, крупа, сало, мясо, макароны, хлеб – все это добыто матерью, ее хлопотами и трудом для меня. Она проводила меня до заставы. На улице тепло. Всю дорогу беседуем о том о сем. Навстречу идет рота бойцов, направляющаяся на передовую. Все смотрят на нас. У меня здоровый, молодой вид, свежее румяное лицо… Знаю, о чем думают бойцы, глядя на меня, и я почему-то стараюсь не глядеть им в глаза… Ведь они не знают, что я уже был на фронте и что я пережил…

На заставе простился с матерью. В город вернулся в четыре часа дня [Б.Б.].

27 декабря 1942 года

27 декабря 1942 года

На заводе в конце лета с большими трудностями, при отсутствии рабочих-ремонтников, были восстановлены уборные в производственном корпусе. Во время остановки завода зимой 1942 года водопровод и канализация замерзли, трубы полопались и были загажены. Все это было восстановлено, очищено, трубы заменены и т. д. Уборная – одна (вторая не была закончена, в части водопровода) – была отремонтирована своими силами.

Однако выгребные ямы не очищались с самого начала войны и быстро заполнились, уборные забились, снова загадились и перестали функционировать. Отхожего места не стало, тем, что продолжало действовать в заводоуправлении, могли пользоваться не все. Пачкать стали всюду: в углах и проходах двора, в темных помещениях производственного корпуса (сушилки, души). Для откачки ям машину (цистерну) или передвижную бочку на конной тяге достать оказалось невозможно. Как пояснили нам в городском тресте очистки, первые оказались неработоспособны, вторые из-за отсутствия лошадей и людей. На днях удалось достать в тресте автоцистерну. Отремонтировали ее своими силами (ремонт потребовался пустяковый), и сегодня же вывезли из ям шесть цистерн. Вновь очистили помещения уборных и открыли их. Целое счастье!! Почему сам трест очистки не ремонтировал единственную на весь район цистерну?! Почему допущена такая безответственность?