На следующий день в наступление с Пулковских высот перешли войска 42-й армии. Враг отчаянно сопротивлялся. Атакующие не без труда и потерь преодолевали оборонительные укрепления немцев.

14 января 1944 года

14 января 1944 года

На этот день было назначено начало нашего наступления. В 9 часов 35 минут, с начала залпа «Катюш» и другой артиллерии, дали и мы первый залп. Слушай, город Ленина! Слушайте, дорогие ленинградцы, слушайте грозную музыку! Это играет наш мощный артиллерийский оркестр. Он исполняет симфонию мести, симфонию расплаты. Мы долго ждали этого часа, словно великого праздника. И вот он пришел! Трепещи, лютый враг! Пришло время рассчитаться с тобой за муки голода, смерть, кровавый разбой, бомбежки и обстрелы!

Стоял неимоверный грохот. Буквально ничего не было слышно. Команды приходилось принимать, подбегая к старшему на батарее и слушая его крик прямо в ухо.

Немцы редко, но огрызались. Они обстреляли артиллерийским огнем наш прежний передний край. Но один снаряд задел вершину дерева над нашей огневой позицией, разорвался там, и осколком был разбит прицел 5-го миномета [Коровкин].

22 января 1944 года

22 января 1944 года

Пока мы организовывали штаб и отделы корпуса, мало-мальски налаживали свое житье и быт, хотя все это было очень неприхотливо и упрощенно, – на всех фронтах шли успешные действия. Но наш участок фронта точно застыл в январской стуже, так он был малоподвижен.

Но наконец зашевелился и наш фронт. Немцы побежали сами, без боя, нам осталось только преследовать их. Мы молниеносно побросали свои землянки и часть имущества.

Рывок вперед в первые дни был очень велик и полон доселе неведомыми впечатлениями: мы неслись по земле, которой владели немцы. Убегая, они подрывали и уничтожали все, что только можно было уничтожить, и убийственно минировали за собой все близлежащие дороги и жилье.

Сойти с дороги, съехать чуть в сторону означало верную смерть, полную возможность взлететь на воздух! Часто у самых дорог предостерегающе валялись клочья разорванных лошадей, упряжи, машин и даже людей.

Часто такое нагромождение являлось причиной наших остановок. Мне делалось страшно, особенно после того, как, выйдя из машины в одну из таких остановок, увидела разорванную рыжую лошадь с оскаленной в предсмертной муке мордой, с остановившимися безумными глазами и лежащим рядом с ней безголовым трупом солдата. Странно и дико выглядел человеческий труп без головы.

Убийственный вид имела 8-я ГЭС, мимо которой пронеслись мы в первые дни нашего отчаянного марша. Огромное серое здание буквально лежало опрокинутое кверху ногами. То была работа немцев перед уходом.