Расул Гамзатов вошёл в руководство МСПС, которым руководил Сергей Михалков. Он видел в нём единственное сообщество, желавшее сохранить духовные связи, творческое сотрудничество между писателями бывшего СССР.

В ресторане ЦДЛ все по-прежнему были равны, но и Центральный дом литераторов вскоре преобразовался в Клуб писателей с особыми правилами. Если знаменитый «Пёстрый зал» с его историческими фресками ещё оставался демократичным местом, то зал Дубовый, где размещался сам ресторан, превратился в элитарное заведение, куда, учитывая цены, мог теперь заглянуть не каждый писатель.

«ПОЭТАМ НИКОГДА НЕ БЫЛО ЛЕГКО »

«ПОЭТАМ НИКОГДА НЕ БЫЛО ЛЕГКО »

Расколотые писательские организации не сулили самим писателям ничего хорошего. В многонациональном Дагестане это было ещё опаснее. Возникшие сепаратистские движения могли растревожить и Союз писателей. В нём были национальные секции, но национального разделения не было. Гамзатов вспоминал мудреца Абуталиба, который говорил о временах Гражданской войны: «За одним котелком толокна говорили на двадцати языках. Один мешок муки делили на двадцать народностей».

Если весь союз во главе со своим руководителем не в силах был обеспечить писателям достойную жизнь, что могли бы сделать отдельные группы? Расулу Гамзатову с его авторитетом пока ещё удавалось получать для писателей поддержку от правительства, но она становилась всё скуднее. Сокращались издательские планы и тиражи, гонорары стали выплачивать книгами, которые автор продавал, если удавалось, падал спрос на литературные журналы. Начинающие писатели поневоле начинали задумываться: не заняться ли чем-нибудь другим? Оставались самые стойкие и талантливые, но и им приходилось думать о хлебе насущном.

Так было не только в Дагестане. Кое-где ситуация была ещё плачевнее. Если прежде власть писателей чтила, то теперь они оказались в сложных отношениях. Независимость писателей власти раздражала. Хотя кто, как не писатель, способен заглянуть в беспокойную душу народа, понять, что его тревожит, чему он радуется, о чём мечтает?

Писатели лишились миссии духовного учительства, ореола властителей дум, им попросту не находилось места в новом формате общества. Расул Гамзатов считал это серьёзной государственной ошибкой.

Времена, когда писатели могли существовать за счёт своих литературных трудов, канули в Лету. О писателях теперь вспоминали перед выборами, тогда они были востребованы, да и то лишь известные.

Писатели оказались на обочине общественных процессов. Возможно, это и есть настоящее место литературы, её башня из слоновой кости. Оттуда удобно наблюдать за происходящими процессами, пытаться предупреждать о надвигающейся опасности и указывать пути спасения. Многие продолжали это делать, не считаясь с тем, что их не слышат, а сами они превращаются в касту отверженных, которым сносно платят только тогда, когда они развлекают или повергают в ужас, а не тогда, когда они взывают к совести и пытаются пробудить душу. При отсутствии трибуны и мизерных тиражах голос писателя оставался гласом вопиющего в пустыне. В результате не только большинство людей оказывались оторванными от хорошей литературы, сами писатели — и те уже не понимали, в каком мире они живут. Лишь вечная надежда написать книгу, которая изменит мир к лучшему, сделает его чище и светлее, помогала творить.