Так. Как минимум, я ничего не помню.

25 / 07

Хочется сесть на какой-нибудь поезд – Сапсан, например, и пить пиво, и ехать в Питер. Загрустнело и обезличело.

Год без Андрея. Узнала в Петрограде. Срывался эфир. От Петроградки до Насти дошла в слезах. Единственная мысль в голове: Андрей, не предадим! Будем славить красотой Вас. Умер. Похороны. Черная земля и черные платья.

26 / 07

Дай, Бог, чтобы я пошла на фронт и захватила живым Вакарчука[477]. И он бы пел мне песни свои на осколках тех зданий, что его армия уничтожила. Я стану военным и захвачу всех.

На листе бумаги. И чего? Мяу…

Что-то впала я в какую-то тоску тоскейшую…

Просто рано лечь спать. Просто не пить. Просто выспаться.

Помянули Андрея. Все прошлое болезненно. Видимо, мертвые иногда держат за руку в годовщину.

27 / 07

Красив наш город. А грусти стоит скрыться.

28 / 07

Фронтир – дыхание Империи[478].

Можно сказать, что с 2014 года я вполне находилась в пространстве Новороссии, мышления Новороссии, фронтирного мышления. Фронтир я здесь подразумеваю как некую живую границу.

И мне кажется, что сейчас происходят исторические события, которые все мы должны подвергнуть осмыслению. Не только политическому, экономическому и, в каком-то смысле, социологическому, но и философскому. Потому что, по сути дела, сбывается судьба нашей страны, сбывается императив Империи.