Мысль, негожая изменница. Сначала завлекает в озера открытий, затем оборачивается камнями темноты. Абсолютного мрака. Я верю, что мысль – воля Богов. Человек лишь статуя для теургического жеста. Мысль – напоминание Бога о его правлении. Развивая ее в себе, мы развиваем внутри себя Божественное. Развив ее до самых высших пределов, мы становимся «богами».

▪ ▪ ▪

Деревянный дом живет своей жизнью, скрипами, шорохами, разглаженными досками.

Он предельно одинок, и смирился с этим приговором, мечтая об ином.

Он никогда не меняет места, но шорохами он поет песни о невиданных странах. Он ностальгирует и спит, дремлет и грустит.

Дерево умеет претерпевать печаль, даже умерщвленное.

23 / 08

Илье 30[489].

▪ ▪ ▪

Есть моря. Есть реки. У каждого из них свое предназначение. Реки покорностью восходят к морям. Моря молчаливо становятся океанами. И это вечно.

Иерархия подчинений. Родов и видов. Восхождения и нисхождения.

Воды – вертикальные, ниспадающие, таинственные манящие, слоистые, перевивающиеся, перламутровые, порой седые.

Путь становления от рек к океанам – путь становления каждого. Большинство остается реками (1–0). Мало, кому удается стать морем (2–0), и единицы могут стать океаном (3–0), незримые единицы.

Поздравляю – 3–0 = три-ноль в пользу тебя как достигшего цели. Знаешь, а мне кажется, ты уже океан. Необъятный, включающий в себя почти все, что можно продумать и сказать – все, что несет смысл – и все, что несет листья – листья от ниспадающих горных рек.

«Человек – это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым»[490].

Ты стал морем, ты им стал, но более того, ты становишься океаном, или же… Или же ты им стал. Люблю.

▪ ▪ ▪

По турецкому времени.

▪ ▪ ▪

Прощание с горами, которые укутывали предельную растерянность. Покидаю эти страны. Эмиграция вовнутрь.