Девочка и вертолет.

Вспомнила, как в конце 19-ого и потом начале 20-го я стала копаться в Ливии. И неделю безвылазно разбиралась в сотне докладов про различные религиозные кланы. В итоге знала кучу группировок и отличала по шевронам. Через год скилл потеряла, переключившись на что-то другое. И помню только 106 бригаду и еще разграбление мадхалитами суфийских могил. А больше ничего и не помню. Значит, не требуется.

Зато как круто было предлагать в начале 19-го Прокофу написать лонгрид про женский фактор в ливийской истории. Все это, конечно, хорошо, но надо доводить до конца.

▪ ▪ ▪

Когда ты проснулся с утра и сразу лунтик.

Я Дино Даша.

Не надо читать в 00:30 про государство Канем. Надо спать.

Убить пищевую моль. Год М-ль. Много чего пропустил, камрад. И ленишься вот уже год, ничего не делаешь.

Я нашла источник, откуда моль множилась.

Выход из подвала, в котором страшно, сродни избавлению от оков. Вот что можно понять за год.

Бозкурты, кажется, самое время почитать о государстве Канем? И еще похудеть. Но это мы не умеем, поэтому пойдем к государству Канем.

Мертвые, говорят, не мерзнут, но вопрос все же в другом. Вопрос в том, как они унаследуют землю, все мертвые, и восстав расселятся на ней? Их же так много!

19 / 08

Надо сделать рубрику, где меня узнают. Вот пранкер Вован меня узнал, потому что, оказывается, видел меня с Убермаргиналом в стриме. Посоветовала ему Славою Жижеку позвонить.

20 / 08

Удивительно устроено русское сердце; столь велика в нем жажда встречи с родной душой, столь неистребима вера в возможность такой встречи, что готова она распахнуться бескорыстно перед каждым, довериться любому, веруя свято, что каждый и всякий сам способен на столь же беззаветную открытость. Готовое вместить в себя все души мира как родные, понять их, братски сострадать ближнему и дальнему – до всего-то есть ему дело, всему-то и каждому найдется в нем место. И как бы ни велики или безбрежны казались обида его или оскорбление, всегда останется в нем место и для прощения, словно есть в нем такой тайный, не доступный никакому оскорблению уголок и теплится в нем свет неугасимый[487].