Затем последовали законы о женщинах как свидетелях в делах об убийствах, о срезании вдвое компенсации семье убитой. Исходя из того, что женщина «стоит» вполовину меньше мужчины, семья жертвы женского пола, естественно, должна и возмещение получить лишь половинное.

Не прекращая болтовни об отмене военного положения, Зия продолжал политику репрессий и разделения общества. Деморализация бедных. Деморализация женщин. Этнические группы населения Пакистана, раньше мирно обсуждавшие и улаживавшие спорные вопросы, теперь прибегали к террору, похищениям, хватались за оружие. Особенно заметным стал разгул насилия в провинциях меньшинств, в Синдхе, Белуджистане и Приграничье, где проводимая Зией политика «разделяй и властвуй» привела к этнической поляризации и усилению сепаратистских устремлений.

С самого начала Зия запретил общенациональные политические партии, но всячески поощрял лидеров-сепаратистов. Сецессионистам никто не преграждал доступ к средствам массовой информации. Зия использовал их в качестве подсобного средства для раздувания вражды между провинциями меньшинств и Пенджабом, для оправдания и увековечения мифа о том, что для поддержания единства страны необходима армия — и только армия. Непартийные выборы лишь усугубляли раздробленность страны. Запретив агитацию на базе партийных платформ, Зия поставил кандидатов в положение, когда они волей-неволей должны были подыскивать для избирателей этнические и региональные приманки. «Голосуй за меня. Я шиит, как и ты!» Или: «Отдай свой голос мне. Я — пенджаби!»

Страна платила за эти вывихи правителя. В 1985 году в Карачи вспыхнули этнические бои между патанами и мухаджирами, эмигрантами из Индии. Поводом послужил дорожный инцидент: автобус, управляемый водителем-патаном, случайно сбил девочку-мухаджирку. И вот уже разъяренные толпы жгут автомобили, мотоциклы, автобусы. Сразу после начала конфликта погибло пятьдесят человек, ранены сотни. Бои распространялись с ураганной скоростью, власти ввели войска, установили комендантский час, не отменявшийся в течение месяца. Но эти меры лишь загнали противоречия внутрь, не угасив их. Конфликт не утихал в течение трех последующих лет, гибли люди, уничтожались материальные ценности. Новые политические партии возникали на этнической основе, лишь разжигая межнациональную рознь. Единство страны разрушалось на глазах.

* * *

— Кажется, пора домой, — заявила я активистам партии, собравшимся в барбиканской квартире в январе 1986 года, вернувшись из Франции. Они смотрели на меня, ожидая продолжения, разъяснений, не вполне уяснив, что я имею в виду. — Может быть, сначала в Лахор или в Пешавар, — продолжила я.