Борис Владимирович пригласил ее к нам в гости.
Здравствуйте!!! Спешу сообщить, что деньги на дорогу получила. Выеду во вторник 13.05–69 г. Делать буду все так как Вы писали. Жду счастливой встречи. Ваш друг Зинаида Сергеева.
Была встреча. Сергеева прожила у нас около недели. Я отвезла ее на экскурсию в Москву, сводила по ее просьбе в Мавзолей Ленина, в зоопарк.
От визита осталось ощущение взаимного непонимания. Главное, что показалось мне тогда, — Зинаида Михайловна так и не поняла роли Бориса Владимировича, его, непонятного для нее, бескорыстного участия в ее судьбе. Последнее письмо от Сергеевой помечено 16.02.70 года…
И напоследок — ее рассказ.
Бабочка. В госпитале в моей палате чисто и светло. Даже солнышко мне помогает. Весна в начале лета. Так тихо, как будто все только пробуждается. Все хорошо, только вот один больной кричит, вскакивает. Я боюсь до смерти, что он разобьется. Кричит. Все-таки осмеливаюсь. Подхожу к его койке. Спрашиваю: — Что кричишь? О каких трофеях и наганах? Все еще спят! А он знай кричит. Я тогда говорю: — Хочешь, докажу, что здесь нет войны? Могу даже бабочку тебе поймать, когда пойду на обед домой, только лежи смирно. С обеда приношу бабочку и сажаю ему на руку. А он как уставился на бабочку и долго, долго глядит на нее. Потом говорит: — А ведь правда, что у вас войны нет. Я говорю: — Я могу и песню вам потихоньку спеть, про мотылька. Пою так: Ты скажи мотылек как живешь мой дружок как тебе не устать день-деньской все летать… Так. Больной уснул. Бабочка помогла… А я сижу и боюсь до смерти — как бы он опять не закричал. Вообще-то я в жизни больше всего боюсь крови и крику.