А я сижу и боюсь до смерти — как бы он опять не закричал. Вообще-то я в жизни больше всего боюсь крови и крику.

Надо сказать, что Борис очень серьезно относился к начинающим поэтам и к их поэзии. Когда появлялись авторы, желающие показать ему свои стихи, он, проглядев, сразу чувствовал, есть «искра» или нет. Радовался, если видел способности, в противном случае осторожно советовал пойти к какому-нибудь другому консультанту. Но если автор настаивал, то предупреждал, что тот рискует попасть с его разбором стихов, «как под танк».

Из рабочей тетрадки (год, примерно, 81–82-й):

Коган из К. совершенно замучил своими «подношениями». Обычно это журнальчик, где напечатаны его стишок или песенка. Вдобавок в ответ он требует от меня восторгов, которых я вовсе не испытываю. Пришло его новое новогоднее поздравление с упреками, почему я не ответил на очередную присылку.

Коган из К. совершенно замучил своими «подношениями». Обычно это журнальчик, где напечатаны его стишок или песенка. Вдобавок в ответ он требует от меня восторгов, которых я вовсе не испытываю. Пришло его новое новогоднее поздравление с упреками, почему я не ответил на очередную присылку.

И еще пример.

Год 1976–77. На генеральной репетиции пьесы, написанной по книге Треверс «Мэри Поппинс», Заходер слышит, что актеры поют песни не на его слова. Уж не помню, как получилось, что при живом авторе, который блестяще владел этим жанром, стихи заказали другому. Стихи, от которых, как он потом мне рассказывал, его «чуть кондрашка не хватил». Чтобы стало ясно, что повергло его в подобное состояние, приведу по памяти эти строчки. Их поет мистер Бенкс, отец расшалившихся детей.