— Спасибо, я как-нибудь без вас обойдусь.
Однако на листке со стихотворением написал:
— Нате, вам это будет вместо рекомендации.
Эдуард Успенский
Эдуард Успенский
Как я оттягивала, не решаясь писать об ученичестве и учениках, боясь ошибиться в оценках или пропустить что-то важное! Подчас трудно определить — кто ученик, кто учитель. Процесс педагогики, вероятно, имеет обратную связь. Вдруг подумала: «Разве я не была его ученицей?»
И все-таки я должна подойти к главному, признанному ученику Бориса Заходера — Эдуарду Успенскому. Да простит меня нынешний маститый Эдуард Николаевич, что я буду называть его, как и раньше, Эдиком.
Я познакомилась с ним в 1964 году в Переделкине, в коттедже, который Заходер занимал постоянно, когда там работал. Я приехала навестить Бориса по его приглашению и застала у него обаятельного молодого человека, которого он представил как своего ученика и соавтора.
«Эдик — Галя». Мне запомнилась фраза Эдика, которая навсегда застряла в моей голове: «Ой, какая молоденькая!» Мне кажется, что меня молодил белый костюм с ромашкой, вышитой веревкой, о котором я непременно скажу в следующей главе.
Мы вскоре перешли с ним на «ты», Борис же с Эдиком всегда были на «вы» («Борис Владимирович» — «Эдик»).
Вскоре после покупки дома мы стали видеться — особенно в летние месяцы — ежедневно, так как Эдик с женой и дочкой сняли дачу в той же деревне, через два дома от нас. Совместная работа, вечера на нашей терраске, купание в Клязьме. В это лето они писали кинокомедию «Чернильная бомба», вариант которой хранится у нас. На нем стоит дата: 1968 год.
Почему бы не заглянуть?
Маленький зеленый городок в средней полосе России. Здесь строят новую школу. Погожий августовский день. Солнце ярко освещает кумачовый лозунг на воротах забора, окружающего новостройку. «Сдадим школу к началу учебного года». Очевидно, строительство идет полным ходом и близится к завершению: из-за ограды несутся гулкие металлические удары, словно работает целая бригада кровельщиков (…) Странно только, что на стройке не видно ни одного человека. А удары все ближе и ближе, и, наконец, мы видим источник этого могучего индустриального грохота. Четверо строителей с азартом играют в домино. Столом им служит лист кровельного железа, положенный на четыре бочки из-под горючего. Грохочут удары.