— Тебе слышно? — кричал Боря, если я не была рядом.

— Слышно, слышно, — отвечала я.

— Тебе весело?

— Весело!

Хотя в тот день мне было совсем не весело…

Как всегда, после завтрака, который он почти полностью проигнорировал, пошел… (я написала «пошел», хотя ходить, даже на костылях, ему было мучительно — уже долгое время у него болели суставы ног)… поехал на инвалидной коляске в кабинет к своему любимому компьютеру. Почти сразу же оттуда зазвучала прелюдия Шопена.

И опять тот же вопрос: «Тебе слышно?»

Работа за компьютером доставляла ему радость. Боря, казалось, тут же забыл о плохом самочувствии. Последнее время он много занимался подготовкой к печати неизданных стихов и переводов своего любимого Гете.

Несмотря на волнение, связанное с нездоровьем Бориса, праздничный обед у меня был готов. На рояле стояли цветы, купленные мною «для его жены», роза в бокале не предвещала никакой беды. Стол был накрыт. В графине зеленела охлажденная, свеженастоянная на травах «заходеровка».

Гостей ждали к обеду, который, как правило, начинали в три часа. Боря выехал на своем «кресле». Принес только что отпечатанные новые стихи, положил их возле себя, на телефонный столик. Обычно он сидел лицом к двери террасы. Дверь у нас застекленная, и ему хорошо видно все происходящее перед террасой или на ней, сам он и встретил гостей, прибывших вовремя.

Сразу же сели за стол.

Я подошла к трюмо, чтобы поправить прическу, и услышала слова Аллочки:

— Боря, хватит уж смотреть только на Галю, ну красивые у нее волосы, красивые.

Обернувшись, поймала его взгляд, такой родной.

Этот обед проходил в какой-то особенно теплой атмосфере. Все мы любили друг друга. Было необыкновенно весело. Обычные тосты теперь, издалека, кажутся тоже особенными. Да, в общем, так и было. Я почувствовала к мужу прилив нежности такой силы, что, возможно, впервые при всех призналась в любви к нему. Я сказала, что мне повезло: у меня самый лучший — во всех отношениях — Мужчина на свете.

— Я тебя очень люблю, Боря.

В ответ он поцеловал мне руку.

Выпили за моего любимого. Именно «за него». Боря, осушив первую рюмочку за меня, больше не пил и не прикоснулся к обеду, отломив только кусочек свежего бородинского хлеба, который привезли гости.

Я пошла на кухню, чтобы принести десерт, оставив компанию в самом веселом расположении духа.

Вдруг наступила тишина. За мной прибежали: «Галя, Боре плохо…»