Однако и это было еще не все. Майор Анри, сфабриковавший первую бумагу, далее подделал письмо от 31 октября, якобы отправленное Паниццарди к Шварцкоппену и подписанное псевдонимом «Александрина». В нем итальянский военный атташе подчеркивал, будто он станет отрицать всякую связь с Дрейфусом, и просил, чтобы его немецкий коллега занял аналогичную позицию. Расчет Анри основывался на том, что французская контрразведка имела перехваченные подлинные письма Паниццарди к Шварцкоппену от 29 октября и 7 ноября. Фальшивка — письмо от 31 октября — была отредактирована таким образом, чтобы создалось впечатление, будто письмо продолжает предшествовавшее ему и предваряет последующее. Утром 1 ноября Анри поспешил с этим «документом», призванным покончить с любыми сомнениями, к генералу Гонзу и попросил не показывать новую бумагу подполковнику Пикару. Этот прозрачный намек был совершенно излишним. Фальшивку сфотографировали. Копии заверили Гонз и сотрудники контрразведывательного отделения Анри, Лот и архивист Грибелен[421].

Буадефр и Гонз к этому времени решили, что слишком опасно оставлять Пикара на его посту. А тут еще газета «Матэн» 10 ноября 1896 г. опубликовала фотографический снимок «бордеро», полученный от одного из участников экспертизы 1894 г. Генералы, с согласия военного министра Бийо, приписали Пикару разглашение секретных служебных материалов. Однако из осторожности ему не сообщили об этом обвинении, а просто отправили в важную и спешную командировку. 26 декабря в Марселе его нагнал новый приказ — немедля ехать в Алжир и Тунис для организации разведывательной службы. Прибыв в Алжир, Пикар получил назначение — стал заместителем командира полка, который вел бои с арабскими партизанами. А тем временем майор Анри не оставался без дела, фабрикуя анонимные письма, будто бы исходившие от Пикара и призванные доказать, что он, подкупленный дрейфусарами, разбалтывает военные тайны.

В марте 1897 г., вырвавшись на неделю в Париж, Пикар наконец осознал, что против него тайно ведется кампания. 20 июня 1897 г. Пикар снова приезжает в столицу и на следующий день показывает своему другу адвокату Леблуа свою переписку с генералом Гонзом относительно Дрейфуса и Эстергази. Леблуа передает ее 13 июля вице-президенту сената Шереру-Кестнеру. Пока еще публично не названы имена ни Пикара, ни Эстергази, но дрейфусары уже знают имя действительного автора «бордеро». Оно им стало известно в результате того, что, увидев снимок этого письма в «Матэн», банкир Кастро сразу же узнал хорошо ему известный почерк майора.