Лето 1953 года выдалось особенным. В столице наступили тревожные дни. Пахан Ванечка, Витька Рычаг и вся блатная гвардия шагали по Москве. Высоко над городом ходили волны насилия. Они приносили кражи, грабежи, хулиганские выходки, бандитские нападения, драки и избиения. Лилась кровь. Слухи о дерзких и жестоких преступлениях умножались и ползли по городу. На столицу вылилась ожесточенность и грязь лагерей. На улицах слышалась матерная брань. В толпе лопались нарывы цинизма и насилия. Их гной обдавал людей. Как и на многие другие события, на нашествие урок советское общество ответило анекдотами. Появилась серия «Блатные в Москве». Самих блатных, выпущенных на волю по Указу об амнистии, подписанному К.Е. Ворошиловым, окрестили «ворошиловскими стрелками». Анекдоты передавали ощущение от волны безнравственности и человеческого падения, которая накатилась на москвичей из неведомого им лагерного мира. Столичное общество само не было благополучным, но такого ожесточения в душах и оскудения человека оно не знало. Один из самых приличных анекдотов, сообщающий о действительном случае, звучал так.

Молоденькая блатняжка лезет в переполненный трамвай с передней площадки. Кто-то из пассажиров ее останавливает:

— Гражданка! Вы куда? Здесь вход только для детей, инвалидов и беременных женщин!

— Я беременная!

— Что-то незаметно!

— Через десять минут этого еще не видно. Подвинься на четверть х…!

Смех не снимал страх. Город был терроризирован. Многие предпочитали вечером не выходить на улицу. Охотник на Татьяну сник. Рядом раздавался грохот сапог блатной гвардии. Он не сомневался, что встретился с бандитом, и клял себя за интерес к подлюге-бабе. Перед столом стоял не победитель женщин, а угодливый чайханщик. Согнувшись вдвое и двигаясь бочком, он удалился.

Татьяна и Василий дружно рассмеялись. Ледяной барьер отчуждения, наросший между ними, рухнул. Балерина чувствовала, что Вася принадлежит ей, и только ей одной. Потом были вечер в ресторане, прогулка по городу и ночь. Ее вечер, ее прогулка и ее ночь! Татьяна радовалась своему вернувшемуся счастью.

Фантазия мадьярки Каталины

Фантазия мадьярки Каталины

Но счастье приходило вновь все реже и реже. Страшный и жестокий враг не только не пускал к ней Василия, но и становился между ними, когда они бывали вместе. Порой балерине казалось, что рядом с ней остается лишь внешний облик Васи, а сам он пребывает в потустороннем мире. Татьяна улавливала момент его ухода. Василий останавливался на полуслове. Глаза становились далекими. Лицо напрягалось. Иногда он улыбался, но не ей, а каким-то непонятным мыслям.