«Напишу большое сочинение, наделаю ошибок — и конец, — думал абитуриент. — Если буду писать короткий примитив, то не раскрою темы и получу тройку».

Получать тройку на экзамене Василию было нельзя. Нельзя было получать даже четверку. Об этом человек СЕЕ-884 узнал, когда подавал документы в медицинский институт.

В Москве в те времена было два медицинских института. Один из них располагался по правой стороне Большой Пироговской улицы, а другой — по левой, за домами на параллельной улице. Василию было все равно, в какой из них поступать, и он отправился туда, куда несли ноги. В тощей папке Иголкина с документами не хватало аттестата зрелости.

После ареста Василия аттестат был изъят из института экономических проблем и предан огню. В здании МГБ имелась печь для уничтожения бумаг. Пепел его вылетал из крематория в лубянскую трубу. По следовательскому решению, двадцатиоднолетний преступник, осужденный на пять лет, изымался из жизни навсегда. Аттестат ему был больше не нужен.

Достигнув институтского здания и поднимаясь по инстанциям, Иголкин через час оказался сидящим на стуле перед председателем приемной комиссии доцентом Хариным.

— Мы не можем принять документы, — терял терпение, но еще вежливо говорил председатель, — у вас нет положенного аттестата зрелости.

— Но у меня есть студенческая зачетная книжка, которая свидетельствует об окончании средней школы, — упорствовал проситель.

— Положено иметь аттестат, а не зачетку. Зачетка для нас не документ, — пытался популярно объяснить Харин.

— Как не документ? Она с печатями, — искал контраргументы Иголкин. — Если у человека имеется зачетка, значит, он учился в институте и имел аттестат. Вы же без аттестата в институт не принимаете?

— Нам нужен только аттестат, — попытался закончить разговор доцент.

— Но мой аттестат находится на Лубянке. — Василий не знал о его конце. — Может быть, пошлете запрос? — предложил парень.

Председателя приемной комиссии взорвало:

— Убирайся немедленно! Я сейчас вызову милицию!

Нахал удалился с председательских глаз и решил попытать счастья у директора. Но его на месте не оказалось.

Люди сдвигаются не только в лагере

Люди сдвигаются не только в лагере

Не теряя времени даром, Иголкин вышел на Большую Пироговскую улицу и направился в новый институт. По дороге он забежал в сквер на Девичьем поле. Хотелось передохнуть и покурить спокойно. Предстояло и дело. Нужно было составить заявление с просьбой о допуске к вступительным экзаменам. Старое заявление не годилось. Оно было адресовано в институт, в котором он потерпел неудачу. Не без труда отыскав свободную скамейку, Иголкин опустился на нее. Он затянулся сигаретой и погрузился в думы о происшедшем. «Аттестат, проклятый аттестат. Где его взять?» — вертелось в голове. Иголкин курил сигареты «Дукат» без фильтра. Они укладывались по десять штук в пачки из плотной оранжевой бумаги. Товар пользовался хорошим спросом. Фильтры в те времена на сигареты в России не ставили. Его уединение нарушил пожилой мужчина, усевшийся рядом. Одет он был как-то странно, и не по-старинному, и не по-современному. На легкой голубой рубашке красовались погончики. Брюки из плотной материи имели цвет хаки. Обувь была непонятного фасона и невиданной яркой расцветки. На ней выделялась надпись «Adidas». Удивляли и часы. На них вместо стрелок и циферблата высвечивались цифры. Похоже, они показывали верное время.