Какие же черты этой – наверное, действительно шекспировской – личности запечатлелись более всего в памяти людей, долгие годы проработавших бок о бок с Королевым? Что отсеялось, а что осталось?

Или иными словами: что оказалось второстепенным, а что главным?..

Я задал эти вопросы нескольким многолетним соратникам Главного конструктора, изучившим его за многие годы совместной работы, что называется, вдоль и поперек.

И вот что услышал в ответ:

«Дальновиден был очень… Умел убедить, утвердить свою позицию неопровержимой логикой… Блестящий организатор…»

«Трудяга был великий… И очень деловит…»

«Деловитость… Хватка… Умение найти в любом вопросе главное, решающее…»

«Обладал чувством нового и вкусом к новому… Умел дать каждому самую подходящую для него работу…»

«Умел привязать к себе и своему делу людей… Заставлял работать прежде всего не прямым волевым нажимом (хотя и этим приемом владел вполне), а умением заразить желанием сделать свое дело как можно лучше…»

Заметьте: деловитость, дальновидность, логичность, трудолюбие… Ни слова об увлеченности своим делом – и, я думаю, вполне ясно почему: люди, которых я расспрашивал, были сами пожизненно преданы тому же самому делу и воспринимали это как нечто само собой разумеющееся. По сходной же причине, наверное, ни слова и о присущей Королеву железной воле: она ведь у него всегда была направлена на то же, на что и у них, а сильную волю мы, как правило, особенно четко ощущаем, когда она нам противостоит… Но я удивился другому – ни один из моих собеседников не произнес ни слова о трудном нраве своего покойного шефа.

– Ну ладно, – сказал я одному из них, который по мягкости характера особенно часто испытывал на себе проявления бурного темперамента Главного конструктора. – Все это так. Но ведь и ругал он окружающих порядочно? Вы ведь сами однажды совсем было собрались уходить от него. Сказали, что с вас хватит.

– Да. Ругал… Но сейчас это забылось. И не потому что о мертвых «или хорошее, или ничего». А просто мелочью выглядит его несдержанность по сравнению со всем остальным.

Искренность этих слов не вызвала у меня ни малейших сомнений. Сказавший их человек действительно решил уж было уйти из КБ Королева в другую, родственную организацию, где его, как одного из виднейших специалистов в своей области, естественно, готовы были принять, что называется, с распростертыми объятиями. И вдруг, когда все уже было решено и подписано, он сам позвонил руководителю этой родственной организации и сказал: «Извини меня, не могу!» Оказалось, что Королев пришел к нему, долго сидел молча, а потом задал всего один вопрос: «Неужели если я на тебя наорал, даже если зря наорал, так это зачеркивает двадцать лет нашей работы вместе?! Ну хочешь, я перед тобой извинюсь? При всех».