Да, ничем «суперменским» от такой жизненной позиции не пахнет…

Я так подробно рассказал о Георгии Береговом не только потому, что сама его биография – биография человека, трижды по собственной воле заново начинавшего свою рабочую жизнь, – представляется мне заслуживающей большого уважения, но и в значительной степени по той нехитрой причине, что просто знаю этого человека дольше и лучше, чем, пожалуй, любого из космонавтов, летавших на кораблях «Союз» в дальнейшем.

Поэтому не берусь нарисовать портрет кого-либо из них.

Впрочем, нет – берусь! Но только портрет не индивидуальный, а коллективный. Портрет космонавта современной формации, некоторые черты которого настолько очевидны, что не заметить их просто невозможно.

Кроме всего прочего, мне сейчас интересно вернуться мыслями к той, опубликованной в шестьдесят третьем году статье, которую я написал «с подачи» Королева и в которой пытался разглядеть какие-то определяющие черты деятельности человека в кабине космического корабля и дать хотя бы грубый прогноз развития этой деятельности в будущем.

Сегодня это будущее стало настоящим. Во многом даже и прошедшим… Тем более хочется разобраться – что я тогда разглядел правильно, а в чем действительность, как говорится, не подтвердила…

Статья называлась «Новая профессия – космонавт». Называлась так в известном смысле полемически, потому что называть профессией деятельность нескольких – их тогда не насчитывалось и десятка – людей, слетавших (именно «слетавших» – одноразово) в космос, можно было не без некоторой натяжки.

Ну а как обстоит с этим дело сейчас?

Сейчас около двух десятков наших космонавтов имеют на своем счету по два космических полета, полтора десятка – по три, Олег Макаров – четыре, Владимир Джанибеков – пять.

Это – уже профессия! Тем более что и между полетами в космос вся жизнь этих людей до краев заполнена теми же космическими делами: анализом результатов проведенных полетов, подготовкой очередных, созданием новых космических систем, руководством полетами своих коллег…

Подтвердилась вроде бы и высказанная в той статье мысль, что центральной фигурой будущих космических экспедиций окажется ученый, экспериментатор, исследователь, но что при этом «без пилота-космонавта обойтись в обозримом будущем не удастся…». Впрочем, в более далеком будущем, наверное, тоже. Невзирая ни на какие потрясающие успехи в области автоматизации управления. Во всяком случае, если бы мне сегодня (и завтра, и послезавтра) предложили бы выбор: лететь в космос на аппарате, управляемом самыми что ни на есть сверхсовершенными автоматами, или же на аппарате, оснащенном необходимой автоматикой, над которой, однако, стоит живой человек, который контролирует ее работу, корректирует программу, включается по своему усмотрению в контур управления, принимает решения в принципиально новых ситуациях, – я бы решительно предпочел второй вариант. Хочется, чтобы «у кормила» находился человек, который так же, как и я, но, в отличие от автомата, весьма заинтересован в благополучном исходе полета. Вряд ли это соображение в будущем – все равно, обозримом или необозримом, – исчезнет…