Вот, например, одна из таких проблем – кстати, совсем не научная или техническая, а просто человеческая: что в жизни космонавта самое трудное? Сам полет? Подготовка к нему – всякие там барокамеры, сурдокамеры, центрифуги? Что-нибудь еще?..

В. Комаров на этот вопрос, заданный ему В. Песковым, ответил прямо, без секунды колебаний:

– Ожидание.

Ожидание!.. О подвигах мужества, совершенных космонавтами, написано (и, конечно, справедливо написано) очень много. Давайте подумаем о другом, пожалуй, не менее трудном подвиге – подвиге ожидания.

Представьте себе: молодой, любящий летать, полный сил летчик поступает… нет, не поступает (тут это слово в наше время уже почти никогда не подходит) – прорывается в отряд космонавтов. Проходит цикл общих тренировок – барокамеры, центрифуги, парашютные прыжки. Изучает ракеты и космические корабли, знакомится с теорией космических полетов… Все это поначалу для него ново, интересно. И хотя наш будущий космонавт – представитель летной профессии, одной из самых активных на свете – вскоре начинает замечать, что во всех своих тренировках он скорее объект, чем субъект происходящего, что какая-либо отдача у него еще только впереди, тем не менее ради того, чтобы лететь в космос, он готов и не на такое…

Но вот кончается этот цикл. И космонавт начинает ждать… Ждать не дни и месяцы – годы! Например, Ю. Артюхин, придя в Центр подготовки космонавтов в 1963 году, полетел в космос в 1974-м – через одиннадцать с лишним лет. Еще больше – ровно двенадцать лет – провел, ожидая своего полета, А. Губарев. А космонавт В. Жолобов – так все тринадцать. Да и у других – в этом смысле более удачливых – их коллег сроки ожидания оказались не намного меньшими… Почему так получилось? Наверное, назвать какую-то одну-единственную, все объясняющую причину тут вряд ли удастся. В печати указывалось на то, что с каждым следующим пуском – в ногу с усложнением космической техники – экипажам приходилось делать все более долгую и трудную подготовительную работу.

Но, конечно, не в одном этом обстоятельстве дело. Возьмем для примера ту же авиацию: современный боевой или гражданский самолет – машина такого же порядка сложности, что и космический корабль, и уж во всяком случае знаний и навыков (пусть иного профиля) требует от своего экипажа никак не меньше. Но при всем том путь от поступления юноши в летное училище до самостоятельных полетов молодого летчика, скажем, на сверхзвуковом реактивном самолете – днем, ночью, в простых и сложных метеорологических условиях – на двузначное число лет не растягивается…