Солженицын открыто заявляет, что «России», как он выражается, вредна демократия и будто ей необходимо «уме­ренное автократическое правление»; он выступает против ин­дустриализации, за уход в лесные дебри Сибири, «чтобы гам заново создать жизнь», и т. д. Рассказывая о своих встречах в тюремных камерах, он восхищается «мужеством» белогвар­дейского полковника, приговоренного к расстрелу за деятель­ность против Советской власти, и оправдывает даже презрен­ных власовцев и предателей, согласившихся работать на гит­леровскую разведку. Солидаризироваться с Солженицыным — значит поддерживать его контрреволюционные убеждения.

Но Вы идете еще дальше, когда договариваетесь до утвер­ждения, будто бы сейчас у нас, в среде нашего политическо­го руководства, существуют какие-то «современные русские неонацисты». Тут уж дело попахивает клеветой. Я рекомен­довал бы Вам быть поосторожнее в выражениях. Одно дело — полемика, другое дело — клевета. Клеветнический характер носит и поддерживаемое Вами утверждение буржуазной про­паганды, будто бы у нас заключают невинных людей в пси­хиатрические лечебницы и т. п. Повторяя подобные утвержде­ния, Вы солидаризируетесь с ними и, следовательно, разделя­ете с их авторами ответственность за антисоветскую клеве­ту. Никакого подавления свободы и демократии в СССР не существует и существовать не может. И тот факт, что другой антисоветчик — Сахаров, которого Вы так хвалите, остается на свободе, лишний раз подтверждает это.

Но если человек переступает грань закона и начинает ве­сти подрывную деятельность, то не следует удивляться, что в подобных случаях он несет соответствующую кару. Всему ведь есть свои границы, в том числе и терпимости. Что ка­сается установленной Вами связи с зарубежной буржуазной печатью и, в частности, с антисоветскими эмигрантскими из­даниями, то Вы должны отдавать себе отчет, что, поступая таким образом, Вы нарушаете советское законодательство, согласно которому все произведения советских авторов, нс опубликованные в СССР, могут направляться за рубеж лишь через Всесоюзное агентство по авторским правам, и что те, кто нарушает это правило, совершают незаконный акт и не­сут за это ответственность. Эта ответственность отягощает­ся, если подобные рукописи содержат в себе клеветнические утверждения в адрес советского строя.

Я уверен, что Вы обо всем этом хорошо знаете, но, коль скоро Вы интересуетесь моим мнением по поводу этой Вашей деятельности, то я его откровенно изложил.

21 марта 1975 г.»

Прочтя это письмо, я легко мог представить его подоплеку. Юрий Жуков пришел в ярость и позвонил в ГБ или же Сус­лову или Пономареву: «Что они там, с ума сошли? Распусти­ли народ!»