Из обвинительного заключения по делу Жуковской

Постановление ОСО по Лене состоялось ровно через пять месяцев после обвинительного заключения. Объяснение такому неоправданно, на первый взгляд, большому интервалу вполне очевидно: ждали суда над мужем, который (суд), напомним, состоялся 24 января 1940 г.

Чем же этот интервал был заполнен? 28 сентября Г.Б. Шатуновский обращается с просьбой о свидании с дочерью. Ответ следует две недели спустя: «В просьбе Шатуновскому считаем необходимым отказать за нецелесообразностью…»

С аналогичной просьбой о свидании со своим отцом обращается Лена еще через полтора месяца, т. е. 13 ноября 1939 г. «У отца находятся двое моих детей, дочь и сын; мысль и тревога за них не дают мне ни одного дня покоя».

Следователь Данилин незамедлительно отказывает «до решения суда по ее делу».

2-го октября Е.Г., опротестовывая обвинительное заключение, направляет заявление «Зам. НКВД СССР гр. Кобулову». Должность адресата указана неточно; в том году Кобулов Б.З. был зам. нач. ГУГБ, потом начальником ГЭУ. Также и этот персонаж вместе с Берией, Мешиком и другими был расстрелян в декабре 1953 г.

Лена пишет:

«В формулировании обвинения следствие указывает, что моя вина установлена на основании этих показаний Зайончковской, которые являются в основной, обвиняющей меня части бессовестной, циничной ложью и клеветой, составленной так, что мне не стоило бы никакого труда их опровергнуть и доказать следствию, что это ложь. Говорить о том, что за личность сама Зайончковская и о ее к-p сущности мне не приходится, следствие знает это лучше меня.

В своих показаниях она указывает на Ю.Н. Туполеву и С.Д. Лаврентьеву, как на свидетелей; однако же в протоколе допроса С. Лаврентьевой нет ни одного слова, подтверждающего показания. Ю.Н. Туполева вовсе не была допрошена…