Я попросил Прихидько послать капитана М. И. Трактуева на станцию Кривомузгинская, чтобы встретить и вывести в район сосредоточения бригаду Егорова. Но оказалось, что, проявляя присущую ему инициативу, Прихидько уже послал его в Камыши, чтобы выяснить обстановку в полосе 62-й армии. В Кривомузгинскую направили капитана П. А. Новичкова, а Трактуев вскоре вернулся и сообщил, что сегодня на рассвете танки и пехота противника атаковали правый фланг 33-й гвардейской стрелковой дивизии. В 10 часов южнее Клетской был нанесен удар в неприкрытый стык двух батальонов 427-го стрелкового полка 192-й стрелковой дивизии. Это, пожалуй, было одно из самых слабых мест в обороне армии. На направлении своего удара враг создал, по примерным подсчетам, чудовищное превосходство в силах и средствах: в людях — в 4–5 раз, в орудиях и минометах — чуть ли не в 10 раз, в танках и авиации — абсолютное. У обеих наших дивизий не было вторых эшелонов и танковых резервов, поэтому, несмотря на героизм воинов, залатать «дыры» не удалось. Генерал Колпакчи начал подготовку контратаки из района Селиванова, в которой должны участвовать стрелковый полк, танковая бригада и батальон танков КВ.

Капитан толково нанес обстановку на карту. Из нее следовало, что противник, совершив прорыв в полосе 192-й дивизии и имея такое огромное превосходство в силах и средствах, попытается использовать свой успех для продвижения к Дону почти строго на восток, к Голубинскому, а брешь в боевых порядках 33-й гвардейской дивизии — для нанесения еще более глубокого удара на юго-восток, то есть в нашу сторону, причем через район, где заканчивал формирование 13-й танковый корпус. Крайне необходимо было связаться с его командованием.

Я попросил полковника Кокорина лично заняться обеспечением переговоров с полковником Т. И. Танасчишиным или начальником штаба корпуса подполковником В. И. Ждановым. Однако, несмотря на всю присущую нашему главному связисту изобретательность и настойчивость, быстро сделать это он не смог. Разговор состоялся лишь после полуночи, то есть уже 24 июля. Пока же я постарался убедить Рухле предупредить Трофима Ивановича о грозящей ему с северо-запада опасности и необходимости создания обороны, но получил уклончивый ответ в том смысле, что корпусом занимается сам комфронта.

Пока шла эта работа, вернулся от Колпакчи генерал Москаленко. Было видно, что он взволнован, переполнен впечатлениями от увиденного и услышанного, так как начал говорить, не успев выйти из машины:

— Какие же у нас железные люди! Дивизионный комиссар Гуров[144] рассказал мне, что четыре бронебойщика из 33-й гвардейской стрелковой дивизии показали чудеса стойкости и воинского мастерства. Из двух противотанковых ружей они подбили 15 вражеских танков из 30 наступавших на этом участке!