Бежали неторопливо солдатские будни. Пришел день, когда младшего сержанта Толкунова, отличника Советской Армии, и его товарищей связало слово «подвиг».

…Развод подходил к концу. Осужденные рассаживались по машинам. Угрюмые лица, взгляды исподлобья. На совести у некоторых не одна судимость, не одно преступление, даже в колонии они продолжали жить по своим законам и за это переведены на строгий режим.

Анатолий перевел глаза на бойцов охраны, и теплая волна поднялась в груди. «Замечательные хлопцы! — такие и в беде помогут, и в бою не подведут».

А «замечательные хлопцы» в ожидании, когда осужденные рассядутся в машины, весело перешучивались.

Был десятый час утра, но солнце припекало не на шутку. Машины гуськом шли по узкой дороге, то круто взбиравшейся на холм, то нырявшей в лощину.

До мраморного карьера, куда вывозили осужденных на работу, было пятнадцать километров среди сопок. Они горбились насколько хватал глаз. Среди них, испещренных темными выходами гранита и зарослями карагачника, человек мог затеряться, как иголка в стоге сена.

Колонна машин подъехала к карьеру. Развернувшись, первая машина задом сдала к подножью сопки и остановилась, вторая стала рядом.

— Разгружаться! — скомандовал Толкунов.

Кораяниди передал сержанту свой автомат, спрыгнул на землю. Толкунов, свесившись через борт, тоже протянул ему оружие.

— Ну-ка, держи и мой автомат.

Но не успел Николай сделать и трех шагов в сторону от машины, как на него обрушилось что-то тяжелое. Он почувствовал, что его руки, занятые оружием, стиснуты кольцом чужих рук. Он резко присел, освободившись от захвата, обернулся и прямо над собой увидел лицо озверевшего бандита. «Оружие, — мелькнула мысль, — оно ему нужно. Только бы не отдать оружие!» Кто-то навалился сзади, заламывая руки, жарко дыша в затылок. Кораяниди упал, крепко прижимая к себе автоматы.

События разворачивались так стремительно, что Толкунов на миг растерялся, когда высокий рыжий осужденный Ярунов перемахнул через борт и подмял Николая. Толкунов был безоружен. Судьба его и его товарищей решалась в эти мгновения внизу, на земле, где шла борьба за оружие. Командир рванулся к борту машины. Кто-то сзади дернул его за плащ: «стой, начальник!»

Держали крепко. Толкунов обернулся: налитые ненавистью бандитские глаза, но в глубине их прячется страх. Сержант вывернулся, оставив плащ в руках бандита, спрыгнул с машины.

Навстречу метнулась невысокая фигура. Толкунов ударил нападавшего в подбородок, вложив в удар всю силу. Бандит упал. Но с машины один за другим посыпались его дружки. Их было около двадцати. Они сжимали и сжимали кольцо вокруг конвоя.