В ответ Глинка, как обычно, вскидывал голову, пытаясь справиться с вихром на лбу, и, заложив руку за жилет, шагал по гостиной салона.
Один критик однажды обратился к Гедеонову-старшему:
— Как жаль, что вы издержали так много на постановку оперы Глинки, ведь она не пойдет.
Гедеонов гордо отвечал:
— Совсем нет. Я не жалею. Уверен, что она прекрасно пойдет. А вы… напишите лучше.
В прессе вышли статьи главных критиков — Одоевского, Булгарина, Сенковского. Резонанс в СМИ был значительным.
Только в «Северной пчеле» сообщали об опере, слухах и суждениях более пяти раз. С 8 декабря газета печатала подробный разбор постановки. И несмотря на первые впечатления, в последующих статьях уже не было конца- краю похвалам. Критик газеты Булгарин провозглашал Глинку единственным достойным представителем русской оперы, продолжающим линию Катерино Кавоса (именно этот композитор считался выдающимся русским классиком до Глинки). Показательно, что автор статьи в «Северной пчеле» не упоминал ни одного другого русского композитора, сочиняющего музыку в это время. Никто не может встать в один ряд с Глинкой, по мнению Булгарина. Он «единственный народный композитор»[448]. «Всякий русский от всей души поблагодарит его в обрабатывании почвы, которая без него заросла бы тернием»[449]. Булгарин подводил итог: «Глинка достиг двумя своими произведениями такой известности и славы, что ничьи панегирики ему не нужны. Личное мнение каждого ничего еще не доказывает»[450]. А его опера — «Это такие роскошь и великолепие, которым бы позавидовали нам все столицы Европы»[451].
Еще один критерий успеха — музыка из второй оперы, так же как и из первой, получила «бальный» резонанс. Через две недели после премьеры «Литературная газета» сообщала: «В музыкальном мире пока владычествует деспотически М. И. Глинка со своей оперой на сцене и с кадрилями и вальсами, поделанными из нее проворным Лядовым, в салонах»[452].
31 декабря 1842 года популярный журнал «Библио-тека для чтения» извещал о выходе в свет французского контрданса, галопа и мазурки на мотивы «Руслана» в аранжировке того же Александра Николаевича Лядова[453]. К премьере в издательстве «Одеон» вышли отдельные номера из оперы, переложенные для пения с фортепиано. В течение 1842–1843 годов увидели свет 19 таких публикаций[454].
Проявлением успеха не только среди современников, но и успеха вневременного, исторического, может служить тот парадоксальный факт, что все волшебные оперы, созданные до Глинки, стали называться «руслановскими».