Дмитрий Стасов, как поверенный Шестаковой, в сентябре 1866 года подал ответный иск{550}. Дело затянулось надолго: вплоть до конца 1870 года тянулись два параллельных процесса. Дочь адвоката указывала: «…то там, то здесь Стелловский проигрывал дело, и одновременно, то там, то здесь предъявлял все новые требования, пока министр юстиции по Высочайшему повелению не передал дело на рассмотрение в Сенат, где незадачливый купец-издатель потерпел поражение»[783].
Несмотря на то что Шестакова выиграла суд, в ее собственность не возвращались те сочинения, которые Стелловскому отдал сам автор. А значит, издание партитур опер все еще было невозможно.
Лишь после смерти Стелловского, который, как считалось, под конец жизни страдал каким-то психическим расстройством, Шестакова обратилась к его наследникам. Новое соглашение было заключено в 1876 году, согласно которому издание партитур опер осуществлялось на средства Шестаковой. По ее решению редактором издания стал Балакирев, который пригласил также Николая Римского-Корсакова и Анатолия Лядова. Наконец, в 1878 году, более чем через 20 лет после смерти композитора, увидела свет партитура оперы «Руслан и Людмила», роскошно изданная в Лейпциге, а в 1881-м — партитура «Жизни за царя».
Почти одновременно с этим, в 1877–1878 годах, изданием сочинений композитора начал заниматься новый активный предприниматель Петр Иванович Юргенсон, который выпустил партитуры и переложения испанских увертюр и вокальную музыку. Лишь когда закончился срок действия авторских прав, в его издательстве вышло Полное собрание сочинений М. И. Глинки (под редакцией того же Милия Балакирева и его друга Сергея Ляпунова). Еще одно собрание сочинений в 1901 году начал крупный меценат Митрофан Беляев в Лейпциге, его редакторами стали Римский-Корсаков и новый последователь «Могучей кучки» — Александр Глазунов{551}. Беляев также учредил ежегодный конкурс с денежными вознаграждениями для композиторов, получивший название Глинкинских премий.
Вещественная память
Вещественная память
Параллельно с изданием сочинений происходит процесс канонизации имени Глинки. Владимир Стасов в год смерти композитора, в конце 1857 года, опубликовал его первую развернутую биографию, с 1870-х годов в «Русской старине» и «Русской музыкальной газете» появлялись воспоминания тех, кто лично знал композитора, публиковались письма. В 1896 году в Санкт-Петербургской консерватории открылся посвященный ему музей, куда Людмила Шестакова передала обширное собрание документов, рукописей, изобразительных материалов и личных предметов{552}. Это было первое мемориальное учреждение, действующее на постоянной основе, посвященное именно музыканту. Также первым памятником в России в честь русского композитора стал мемориал Глинке в Смоленске, построенный на добровольные пожертвования и открытый 20 мая 1885 года — в годовщину со дня рождения композитора. Торжества в его честь проходили пышно, масштабно и многолюдно, приезжали Чайковский, Балакирев и др.{553} Еще два памятника появились в Петербурге (второй — к столетнему юбилею Глинки в 1906 году на Театральной площади){554}. Он был изготовлен также на народные средства.