Разговор неумолимо шёл к той изначальной проблеме, которая была источником всех проблем, Хеннерс. Томас очень скучал по брату. Я тоже, сказал я. Ещё как.

Он поблагодарил меня за выступление на мероприятии по сбору средств для благотворительной организации Хеннерса.

Я бы не пропустил. Для этого и нужны друзья.

Я подумал о мероприятии. И о панической атаке перед мероприятием.

Потом мы вспоминали то да сё. Томас и Хеннерс, Вилли и я, субботние утра, валялись с мамой, смотрели телик, устраивали конкурсы отрыжки.

Она была как подросток!

Так и было, приятель.

Ходили с мамой на Эндрю Ллойда Уэббера.

Мы с Хеннерсом показывали задницы камерам наблюдения в Ладгроуве.

Мы оба начали смеяться.

Он напомнил мне, что мы с Хеннерсом были так близки, что люди называли нас Джек и Рассел. Может быть, это потому, что у нас с Вилли были джек-рассел-терьеры? Я подумал, где может быть Хеннерс. Он с мамой? Или с мёртвыми из Афганистана? Там ли Ган-Ган? Крик Томаса отвлёк меня от этих мыслей.

Бус, приятель, ты в порядке?

Гневные голоса, потасовка, борьба. Я включил громкую связь, побежал по коридору, поднялся по лестнице, ворвался в комнату полиции. Я крикнул, что приятель в беде. Мы склонились над телефоном, прислушиваясь, но связь уже оборвалась.

Все было очевидно: Томаса ограбили. К счастью, он случайно назвал ресторанчик, где ужинал. Он находился в Бэттерси. Кроме того, я знал, где он живёт. Мы сверились с картой:

между этими двумя точками был только один логичный маршрут. Мы с несколькими телохранителями помчались туда и нашли Томаса на обочине дороги. Недалеко от Альберт Бридж. Избитого, потрясённого. Мы отвезли его в ближайший полицейский участок, где он подписал заявление. Затем мы отвезли его домой.

По дороге он всё время благодарил меня за то, что я пришел ему на помощь.