Ах, этот более занят, чем тот.

А этот вообще лентяй-говнюк.

Циркуляр был древним документом, но в последнее время он превратился в расстрельный список. Он не породил чувство соперничества, которое было в семье, но усилил его, превратил в оружие. Хотя никто из нас никогда не говорил о Циркуляре напрямую и не упоминал его, это только создавало ещё больше напряжения, которое незаметно нарастало по мере приближения последнего дня календарного года. Некоторые члены семьи стали одержимы, лихорадочно стремясь к тому, чтобы в Циркуляре ежегодно регистрировалось наибольшее количество официальных мероприятий, несмотря ни на что, и они преуспели в этом, включив в него то, что, строго говоря, мероприятиями не являлось, регистрируя публичные появления, которые мы с Вилли даже не стали бы туда включать. По сути, именно поэтому Циркуляр был шуткой. Всё это было самоотчетом, всё субъективно. Девять частных визитов к ветеранам, помощь их психическому здоровью? Ноль баллов. Полёт на вертолете, чтобы перерезать ленточку на лошадиной ферме? Победа!

Но главная причина, по которой Циркуляр был шуткой, фуфлом, заключалась в том, что никто из нас не решал, сколько работы нужно сделать. Бабушка или папа решали, сколько поддержки (денег) они выделяли на нашу работу. Деньги определяли всё. В случае с Вилли и мной папа был единственным, кто принимал решения. Только он контролировал наши средства; мы могли делать только то, что могли, с теми ресурсами и бюджетом, которые получали от него. Быть публично выпоротым за то, что па разрешил нам сделать, казалось вопиюще несправедливым.

Возможно, стресс, связанный со всем этим, проистекал из всеобъемлющего стресса по поводу самой монархии. Семья ощущала толчки глобальных перемен, слышала крики критиков, которые говорили, что монархия устарела, обходится дорого. Семья терпела, даже склонялась к бессмыслице Придворного циркуляра по той же причине, по которой мирилась с разрушениями и бесчинствами прессы — из-за страха. Страх перед публикой. Страх перед будущим. Страх перед тем днём, когда нация скажет: Достаточно. Так что в канун Рождества 2013 года я был вполне доволен тем, что сижу в конце коридора в своей микрокомнате и рассматриваю фотографии с Южного полюса на iPad.

Смотрю на свою маленькую пробирку.

"САМЫЙ ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ В МИРЕ".

Я снял пробку, вдохнул за раз.

Ах…

70

70

Я ПЕРЕЕХАЛ из барсучьей норы в Ноттингемский коттедж, он же Нотт Котт. Вилли и Кейт жили там, но уже его переросли. После переезда в старый дом принцессы Маргарет, расположенный прямо напротив, они передали мне свои ключи.