В перерыве я выпрыгнул из грузовика и побежал в кусты.

Спайк, ты куда?

Я не ответил.

Что с ним?

Бродить по этим местам не рекомендуется. Мы были глубоко в стране львов. Но я был одержим поиском… чего-нибудь.

Я спотыкался, шатался, ничего не видел, кроме бескрайней бурой травы. К какому чёрту на рога мы забрались?

Ади учил меня искать цветы в пустыне. Когда дело касалось терновника, он всегда говорил: проверяй самые высокие ветки. Так я и сделал. И конечно же, нашёл! Я взобрался на терновник, сорвал цветы, положил их в мешочек, висевший на плече.

Позже по дороге мы попали в леса мопане, где я заметил две ярко-розовые лилии.

Я тоже их сорвал.

Вскоре я собрал небольшой букет.

Вот мы и подошли к выжженной недавними пожарами части леса. Среди обугленной земли я заметил интересный кусок коры свинцового дерева. Я схватил его и сунул в сумку.

Мы вернулись в лагерь на закате. Я написал второе письмо, подпалил края бумаги, окружил её цветами и вложил в обожжённую кору, а затем сфотографировал на телефон Ади. Я отправил это Мег и считал секунды, пока не получил ответ, который она подписала «Твоя девушка».

Путём импровизации и абсолютной решимости мне каким-то образом удавалось на протяжении всей поездки оставаться на связи. Когда я, наконец, вернулся в Великобританию, я испытал огромное чувство выполненного долга. Я не позволил промокшим телефонам, пьяным приятелям, отсутствию мобильной связи или десятку других препятствий испортить начало этого прекрасного…

Как это назвать?

Сидя в Нотт Котт в окружении сумок, я смотрел на стену и задавал себе вопросы. Что это? Как это назвать?

Это…

То самое?