Процесс устройства на работу после отсидки, например, не добавляет радости и счастья, когда в анкете присутствует пункт про судимость. Конечно, компании так хотят обезопасить себя, но только что вот таким людям, как я, делать, если ответ положительный? Например, когда мне встречалось «Были ли вы судимы, когда и за что», сминала лист бумаги, выкидывала и уходила. Соврать был не вариант, а если бы отвечала честно, меня все равно не взяли бы. Помню, как однажды сделала все по правде: поставила галочку в графе «судима». Мало того что меня не приняли, так еще и посмотрели косо, мол, ого, настоящая сидевшая… Но я ведь написала честно! Зачем тогда вообще задавать этот вопрос? Как в таком случае человеку, который освободился, трудоустраиваться? Снова торговать наркотиками или воровать? А потом опять за решетку, и все по новой? Почему для ранее осужденных людей нет работы в России? Расчет же идет, что колония – место, где человек исправляется во время пребывания там, выходит, стремясь начать новую жизнь. Только при этом нормальную жизнь, как у всех, у него будто бы отбирают.
Разобравшись с телефонными навороченностями вроде сенсора, я потихоньку освоила соцсети – например, достаточно быстро адаптировалась в «Инстаграме»[15], завела там профиль. В конечном счете это обернулось в блог, как сейчас принято называть. С помощью него я, кстати, не стремлюсь читать нотации, делюсь своими жизнью и опытом с миром. Выкладываю красивые фотографии и вообще все, что душе угодно. Думаю, большинство друзей я приобрела только тогда, когда начала блогерскую деятельность. Помню, как раньше не совсем понимала блогеров. Например, когда в видео обращаются к подписчикам или когда общаются с ними в комментариях под постом. Но сейчас, когда сама всем этим занимаюсь, осознаю, насколько важно взаимодействовать со своей аудиторией. Я ведь действительно чуть ли не каждый комментарий читаю, даже негативные, но пропускаю мимо себя. А если настроение есть, то и отвечаю, иногда приходится грубо, но даже такая коммуникация с аудиторией все равно ценна для меня. Потому что с ними я не чувствую себя такой брошенной, мне уже не так одиноко.
Хотя стоит признать, что базовое чувство одиночества всегда со мной. Не буду врать, что каждый день просыпаюсь с ощущением, что, как ни крути, я совсем одна, никому не нужна, никто в случае чего не поможет мне.
Хотя стоит признать, что базовое чувство одиночества всегда со мной. Не буду врать, что каждый день просыпаюсь с ощущением, что, как ни крути, я совсем одна, никому не нужна, никто в случае чего не поможет мне.
Мне вроде бы звонит время от времени папа, каждый день – мама, бывает, что и не по разу. Но иногда так хочется сказать ей: «Мам, привет, приезжай ко мне, чай попьем, поговорим». Но не могу. Не могу и все. Иногда даже просятся слова любви, что до боли в сердце и до ломоты в костях люблю свою мамочку, извиняюсь за все плохие слова и поступки, которые когда-то совершала, но не могу… Просто блок какой-то. Произнести вслух не выходит, но иногда пишу, как люблю ее, в СМС. Причем всегда, пока набираю сообщение, плачу. Слезы сами текут из глаз, даже подумать ни о чем не успеваю, как капли уже падают на экран телефона, так что только и остается аккуратно протереть его рукавом кофты. Возможно, всему виной те серьезные травмы, которые перекочевали со мной дальше по жизни с самого детства. Кожа-то на ранах затянулась, но шрамы остались: я все еще вижу их, чувствую и помню, как случился каждый из них.
Например, я до сих пор обижаюсь на маму, что остались только три фотографии со мной маленькой. Всего, представляете? Иногда в голову лезут мысли из разряда: «Насколько, видимо, маме было все равно на меня и на мое детство, что она даже лишний кадр на дочь родную потратить на могла». Но на что уж точно сетую, так это за то, что не обеспечила мне образование.
Так что, скорее всего, приносить пользу людям со схожей судьбой меня подвигло желание доказать, что осужденные тоже что-то стоят, что они такие же люди, что заключенный заключенному рознь. Ведь несмотря на то, через что пришлось пройти, в моей жизни остались и даже появились люди, которые любят меня, принимают и верят.
Сейчас, будучи взрослой женщиной, я часто думаю о себе маленькой. Представляю, что сказала бы той беззащитной девочке с невинными глазами, если бы встретилась с ней. Но самое интересное, что она никогда от меня и не уходила: малышка живет внутри, всегда рядом со мной. И даже несмотря на такую близость, все равно порой не знаю, что и сказать ей. Воображаю, как крепко обнимаю ее, целую в макушку и глажу по голове, но не нахожу никаких слов, чтобы что-то ей объяснить или чему-то научить. Но одно знаю точно: мы с этой девочкой живем в гармонии и понимаем друг друга. Бывает, я окунаюсь в ее мысли, желания и мечты и вспоминаю, как она когда-то хотела стать моделью, потом врачом в больнице. А в итоге стала помогать осужденным людям.
К слову, признаться честно, я бы хотела себе дочку, дала бы ей имя Ярослава, а нежно звала бы Ясечкой… Вложила бы в нее столько добра, нежности, ласки, сколько только можно представить. Никогда бы и голоса не повысила на малышку, всегда говорила бы с ней мягко и уважительно, давала бы высказаться, слушала, не перебивая, никогда бы не бросила, не предала. Вот положили бы мне ее на животик после родов, я бы обняла ее и пообещала, что никогда никому в обиду не дам. Увидела бы в дочке себя, поэтому все сделала бы, чтобы обеспечить ту безопасность, которой меня обделили в свое время. Хотелось бы подарить ей ту жизнь, где было бы место счастливому детству, радостям и родительской любви к ребенку, а не жестокости и побоям, не той обиде на людей, которая осталась во мне после всего пережитого.
Когда сейчас смотрю видео в интернете или, не дай бог, вижу в реальности, как родители своих детей ругают или руку на них поднимают, берет такое зло. Никогда не сумею принять и понять такую жестокость к своей же кровиночке, к мини-копии себя…
Недавно, помню, попался ролик, где мама ехала в такси с ребенком и буквально избивала сына. Мальчик забыл что-то дома, признался в этом матери, а та… набросилась на него с кулаками, кричать начала с матерками, представляете? Самое ужасное, что, судя по всему, такое в порядке вещей в их семье! И после просмотра такого видео я в стрессе весь день проходила, без шуток. Ну как родная мать может так обращаться со своим ребенком?!
А ведь таких извергов, что обижают, бьют и гнобят своих детей, тысячи! И этот факт меня вгоняет в такую несусветную обиду на жизнь за ее несправедливость: да, чувствую не злость, не желание отомстить, не ненависть, а самую простую человеческую обиду, что развязывают себе руки и позволяют так гнусно обращаться с маленькими девочками и мальчиками. С детками, которых надо любить, поощрять, дарить им любовь, учить доброте и ласке. А что они получают вместо этого? Синяки под глазом и травмы длиною в жизнь.
Сейчас, спустя много лет после смерти Ивана, мысли из разряда «Смог бы он когда-нибудь стать хорошим отцом троих детей?» лезут в мою голову. И каждый раз я прихожу к одному и тому же безутешному ответу: нет, не смог бы. Любящим отцом он был, дай бог, только для Саши, и то такое отношение с натяжкой можно было назвать любовью.
Что такое настоящая родительская любовь для меня, спросите вы? И я отвечу: не просто кормить с ложечки, целовать в пяточки и лобик на ночь, это умение обеспечить безопасные условия жизни, как физические, так и психологические. Если уж на то пошло, быть готовым поменять свой прежний скотский образ жизни ради ребенка. А у Ивана… такого даже близко не было в мыслях. И хотя из каждого утюга звучало: «Прости Ивана, сходи в церковь, поставь за него свечку», я… пусть и сделала это втихаря, но только для галочки, не осознавая до конца даже, простила ли его искренне от всего сердца или нет.
Мною больше даже двигало чувство беспокойства: отчим стал часто сниться мне в последнее время. И вот во сне надвигался на меня, прямо как в детстве, замахивался, пытался ударить, схватить за волосы, отхлестать ремнем. Видела во сне маму свою несчастную рядом с ним: она плачет, рядом с ней братик мой маленький, Саша, а я в другой комнате. Нас разделили и никак нельзя попасть к ним, защитить, заступиться…
Пережив все, что выпало на мою долю, чего даже злейшему врагу не пожелаешь, я просто мечтаю о такой кнопке, чтобы, нажав на нее, можно было полностью обнулиться.
Пережив все, что выпало на мою долю, чего даже злейшему врагу не пожелаешь, я просто мечтаю о такой кнопке, чтобы, нажав на нее, можно было полностью обнулиться.
Раз и навсегда освободиться от всего, что так или иначе накатывает, поднимается откуда-то из глубин и напоминает о себе. Мне кажется, что теперь, зная всю мою историю, вас не удивит мое желание не чувствовать всего того, что живет внутри. Но, говоря все это, искренне и откровенно делясь опытом, я не прошу и не требую к себе жалости. Не надо, уже слишком давно не надо жалеть, потому что сильная, я справилась.
Я кремень.
Эпилог
Эпилог
Тюрьма не исправляет людей, но дает выбор. Выбор, кем ты хочешь стать, когда выйдешь. Некоторые говорят, что после освобождения им требуется долгое время на адаптацию, потому что на зоне привыкаешь, что тебя и кормят и поят по расписанию. С уверенностью могу сказать, что это не мой случай: я буквально ворвалась в свободную жизнь, нырнула в нее с головой. За все 8,5 лет так и не переняла тюремную систему, не сделала ее частью себя. В голове постоянно держалась мысль: «Это не навсегда, только лишь на время».