Она вспомнила про комнату повара, где он сейчас? Умер в своей постели? Или на пути к двери? А может, бился в окно, тщетно пытаясь выбраться из замурованной гробницы своей госпожи. Я, похоже, единственный живой человек в склепе, подумала Фатима и добавила: пока живой. Ей хотелось вдохнуть, хотелось хоть немного прояснить мысли, но времени не было, она добралась до первого этажа, теперь, либо она найдет лазейку наружу, либо…
Как смешно устроена жизнь, подумала Фатима, пытаясь встать, сначала я так настойчиво стремилась попасть внутрь, а теперь мечтаю найти способ оказаться снаружи. Встать получилось не с первой попытки, воздухе здесь тоже стремительно заполнялся газом. И куда мне идти, задалась вопросом Фатима, кроме шипения она не слышала ничего… и это наводило на мысль. Если охрана оказалась заперта, и газ тоже шел к ним, они бы стучали в двери, пытались бы выбраться, но в доме было тихо. Не могли они так быстро умереть, думала она, да и стуков я не слышала. Это могло означать, что они выбрались, каким-то чудом дверь наружу с поста охраны не заблокировалась – а может, и не должна была – и охранники покинули эту газовую камеру. Тогда, наверное, повар ушел с ними, подумала Фатима, значит, мне надо в подвал.
Держась за стену, она оглядывалась, пытаясь сообразить, где здесь была лестница, ведущая в самый низ, выпрямиться в полный рост она не могла, сомневалась даже, что сможет сделать шаг, ноги стали как будто мягкими, лишенными костей. Тогда поползу, решила она, надежда придавала сил, а мысли о сыне не позволяли сдаться. Как и мысли о победе, ее знаменитое упорство, ее вредность, не позволяющая уступать, ее стремление выиграть, несмотря ни на что, все эти качества сделали ее тем, кем она пришла на этот остров – профессионалом номер 1, и она твердо решила сделать всё, чтобы покинуть остров и навсегда вписать свое имя в криминальную историю.
Я завоевала корону, подумала она, так что теперь должна по праву ее носить. Если она умрет здесь – Ада выиграет, да, возможно, это будет выглядеть, как ничья… но не для Фатимы, для нее мир всегда был черно-белым – выиграл или проиграл, пан или пропал. Если она умрет, победа не будет засчитана, последнее слово всё равно останется за Паучихой, она не возьмет верх, а этого сила ее духа допустить не могла.
Кажется, она видела лестницу справа, со стороны зала. Фатима начала разворачиваться, дышать становилось всё труднее, газ заполнял и первый этаж. А мне еще как-то надо пересечь холл, подумала она, чувствуя, как отчаяние начинает подавать голос, пока это был еще еле слышный писк. Скатившись с лестницы, она оказалась ближе к короткому коридору, ведущему в кухню и комнату повара, так что теперь ей надо было попасть на другую сторону дома. Фатима отняла руку от стены, тело тут же начало заваливаться назад. Нет, поняла она, в вертикальном положении мне туда не добраться. Она прижалась спиной к стене, чтобы съехать вниз по ней, и вдруг из кухни послышался шум. Адреналин мобилизовал оставшиеся ресурсы организма, Фатима сумела достать пистолет – понимая, что сейчас от него мало толку, если она и попадет, это будет чистое везение – и повернула голову на звук, шипение и грохот, доносящийся с улицы, не позволяли что-то услышать. Однако грохот кастрюль я услышала, подумала она, либо это случайность – что-то обрушилось само по себе – либо я здесь не одна. Кто-то из охраны? Или…