Но вторжение лета 1944 года, по крайней мере, мотивировалось какой-то идеей: к примеру, освобождением Европы, восстановлением демократии на континенте, порабощенном диктатурой фашистского чудовища. Здесь, на этих пляжах, мы могли наблюдать, к чему это привело: к шлёпкам и крему для загара — вот к чему — и к удушающему отчаянию, принявшему форму надувных развлечений. Демократический идеал свободы, равенства и отпуска вылился в обгоревший, разжиревший эксгибиционизм не обремененного никакими ценностями и обесценившегося благосостояния с избытком свободного времени и дефицитом воображения. Единственной идеей, мотивирующей захват этих пляжей, было отсутствие идеи получше. Обычай возвел отдых в право, за которое люди готовы перерезать друг другу глотку, и тот банальный и случайный факт, что от отдыха никто не получает удовольствия, не препятствует тому, чтобы не требовать соблюдения этого права на повышенных тонах.

Завоевать прекраснейшую в мире женщину на этих пляжах тоже не удалось: насколько хватало глаз, не было видно ничего, кроме болтающихся жировых складок и прочих излишних доказательств существования силы тяжести, которая уже тянула некогда изящные части тела в направлении могилы. Здесь прожигались пенсии и детские пособия. Красивые девушки еще спали. Сейчас они приходили в себя после техно-дискотек в другом месте и распахнут свои опасно сияющие глаза только вечером, на более модных пляжах более шумных городов. Лишь лет через десять они появятся здесь — как расплывшиеся версии самих себя, с пустым взглядом, надувными атрибутами и ноющими отпрысками, по-вражески преграждающими им путь к очередному ночному завоеванию.

Клио прочла мои мысли и улыбнулась.

— Да, Илья, — сказала она, — ты прав. Пожалуй, пришло время посвятить тебя в один из главных секретов пляжной жизни. Тут все как в жизни реальной. Только еще наглядней.

Мы спустились на пляж отеля, где могли предаваться иллюзии, что видимы только друг другу. Несколько дней мы качались на волне императивного ритма полного пансиона с трехразовым питанием. Я уже подзагорел и научился управляться с ластами, как вдруг однажды утром Клио сказала:

— Что-то мне сегодня не хочется на пляж. Съездим куда-нибудь?

6

— Можно съездить в Портовенере, — предложил я.

— Вот и мне это пришло в голову.

— Поискать там последнего Караваджо.

— И наша гипотеза, — расхохотавшись, отозвалась Клио, — будет заключаться в том, что «Марию Магдалину», конфискованную мальтийскими рыцарями, привезли в Портовенере? Вот только источников, которые указывали бы на то, что рыцари Мальтийского ордена оперировали на этой территории, нет. Чтобы обосновать наши поиски, придется сначала придумать более-менее правдоподобные доказательства присутствия рыцарей в Портовенере плюс убедительное объяснение того факта, что они не оставили никаких следов в анналах.