Ему иной раз снятся кошмары. Только они кажутся ему страшней действительности. Нет, он не умирает от полученных ран. Его даже не ранят. Он просто-напросто опаздывает. И всё.

Вот только в его конкретном случае это — хуже смерти. Во сто крат! Потому что он уже ничего не в силах изменить. Не в силах помочь, спасти. Если так, то уж лучше бы он умер там же на месте. Да, его чудом довезли живого до больницы, где сердце и остановилось, но если бы он опоздал, то смерть была бы по заслугам. Вообще, несмотря на то, что он был лишен самобичевания и копания в себе, он понимал, что виноват во всём сам. А то, что уж случилось потом — всего лишь плата. Просто плата. Он, похоронив все свои мечты, не чувствовал себя человеком у разбитого корыта. Нет. Он просто оплатил по счетам. Вот и всё. Кредитор взял и основной долг, и заоблачные проценты…

Романов не говорил ни одной своей пассии о шрамах на спине. Зачем? Поначалу стеснялся, потом просто понял, что в принципе ни одной из них не интересна ни его прошлая, ни настоящая жизнь. Встречался то с одной, то с другой девицей, и чаще всего это было на раз. Одноразовый секс вошел в привычку. А чего зацикливаться на одной, когда их вон сколько: голыми руками ловить — не переловить. После Наташки он даже не влюблялся ни разу. Даже не увлекался.

Вадим никогда не задумался над тем, а что случилось бы с ним, если бы не тот случай? Где бы он был сейчас? Чем бы занимался?

Нет. Альтернативная реальность относится к разряду фантастики… Дважды заглянув за рубеж, он перечеркнул свою жизнь «до». Выбросил всё, что было связано с ней. Совсем немногое до смерти бабушки, а уж как она умерла, так всё отнес на помойку. Лишь одна вещь в квартире осталась злым напоминанием, но Вадим поклялся в сохранности этой вещи, поклялся бабушке, лежащей на смертном одре. Преступить эту клятву ему не позволяла совесть.

Он выжил и справился, потому что у него появилась цель. Новая цель, но более важная, чем прочие. Более существенная. И потом, на руках осталась Алька, и ей нужен был брат.

Да, он многого добился, многого достиг. Алька стала для него путеводной звездой. Центром Вселенной. Однажды, когда ее жизнь висела на волоске, он понял, что умирает. В тот день он осознал, каково было его маленькой сестренке, как ей было страшно и одиноко тогда…

Не единожды он задумывался о пластической операции, чтобы избавиться от страшного художества на спине. Поначалу не было денег, а потом не получилось. В первый раз сорвалось из-за  Нонны, вернее из-за  салона. Салон разгромили какие-то уроды, и он протаскался весь день с шефиней по инстанциям. Мало того так еще и подожгли машину молодой женщины, она была напугана, и Романов просто не мог ее бросить. Во второй раз, когда Вадим уже ехал в клинику, ему позвонила зареванная Алька и сказала, что Славян попал в аварию, дескать, только что сообщили. Просидев под дверьми операционной весь день, стилист пришел к выводу, что Всевышний не хочет, чтобы он делал эту операцию, и Вадим махнул рукой. Жить обычной жизнью шрамы не мешали. Вот только он до сих пор не любит, когда кто-то стоит за его спиной. Даже поднимаясь в лифте, он становится спиной к стене. Так ему спокойней.