Я сбросил вчерашние шмотки и в большое зеркало душевой на себя посмотрел. В зале я себя не жалел, поэтому на форму не жаловался – сухое крепкое тело, перетянутое рельефом мышц. Я стал в стойку и побоксировал, ловя каждое движение в отражении. Неплохо вроде, но реакции уже не те.

На раковину оперся и задумался. Мог ли Барсов понравиться Кате? Мы не виделись лет пять где-то, но он не урод и не дурак. Бабам такие нравятся. Блядь. Значит, мог бы.

А она ему? О да! И дело не в наших терках: Катя действительно красивая, по-настоящему, не только за счет ухода, шмоток и цацек. К такой не каждый осмелится подойти, не каждый потянет. Песня даже была такая в лохматых годах:

Такие девушки, как звезды, такие звезды, как она…

Бриллиант у меня был. Так долго я владел им, что замылилась и ценность, и чистота. Привык, обыденной жизнь показалась. И куда может драгоценность из сейфа деться? Она же в надежном месте под кодовым замком, а я всего-то погулять вышел. Да так и остался без родного угла.

А ведь нам хорошо вместе было и совсем не скучно. Я улыбнулся, вспомнив Лазурный берег. Мы с Игорем и Машей отдыхали тогда. Кате двадцать пять стукнуло, и я во Францию ее повез праздновать.

– Мы точно уверены, что нам это нужно? – я скривился, рассматривая огромный белоснежный лайнер. Я обожал все, что связано с водой, но отдыхать в открытом море с тысячей человек – убейте меня! И не сбежать ведь!

– Всего два дня, – Катя легко поцеловала меня. – Мы сойдем в Монте-Карло и пойдем наконец в твое казино.

– Я и здесь схожу, – буркнул, поднимаясь по трапу.

Сказано-сделано. Вечером я надел смокинг, вооружился сигарой и, призвав свою удачу, собрался брутально резануться в покер: сколько-то выиграть или столько же проиграть. Меня уже ждали, только муза моя наряжалась уже час.

– Кать, ну ты готова? – я выразительно постучал по циферблату часов.