– Я всегда только Катю любил. Всегда была только она. В моем сердце, в моей душе, мыслях. Все остальное самообман. Вика, – с нажимом произнес, – ты мне не нужна. Пойми наконец. Не надо передо мной голой пиздой трусить и сиськи на стол вываливать. А самое главное, не нужно лезть в мою семью. В твоих интересах не показываться мне больше на глаза. А если узнаю, что к Кате или Нике… – и выразительно покачал головой. Тогда бежать нужно будет не во Францию, а на другой континент, за океан.

– Поняла?

Она кивнула, а я поднялся.

– Браслет.

– Вадим…

– Браслет, я сказал.

Она встала, в спальню ушла, затем вернулась и отдала мне злополучную цацку.

– Мы ведь когда-то были влюблены… – печально проговорила Вика, влажными глазами на меня взирая. Не-а, не разжалобить меня больше.

– Мы изменились. Очень, – и я отломал первое кольцо и бросил ей, затем еще два, алмазные нити, застежка… Я отдал ей его по частям.

– Теперь можешь продавать.

Вика ошеломленно глаза распахнула, испуганно перебирая былое великолепие.

Да, мы изменились. Сейчас я это ясно осознавал, до полного ошеломления, абсолютного непонимания, охватившего меня наваждения, страсти непрошенной: Вика – это прошлое. Воспоминание о юности далекой, давно прошедшей. Молодость всегда так прекрасна в нашей памяти, манящая и завораживающая, но жизнь другая. Она хороша каждый день, и она реальна. Назад вернуться нельзя, а вот как строить свою собственную историю – это решить по силам. Катя – мое настоящее и будущее, женщина моей жизни, властительница сердца, мать моего ребенка. Из-за слабости я потерял ее, из-за трусости отпустил, в гневе из сердца выдрать попытался. Сам виноват, что стена каменная из обид и недоверия между нами выросла. Я пытался обмануть себя: без своей половинки жизнь строить собрался, но душу не обманешь. Если Катя не научится снова доверять мне, то это станет самым большим наказанием: жить без любимой пока не сдохнешь.

– Вадим, прости, я не хотела, чтобы с Никой так вышло. Я не заметила ее! – Вика теперь начала извиняться. Соблазн больше не работает.

Я улыбнулся, и для нее эта улыбка не означала ничего хорошего.

– Я думал, мы сможем нормально взаимодействовать, – снова присел и деловито откинулся на спинку стула. – Теперь вижу, что нет. Твоего отца ведь сняли с должности замминистра?

Вика только моргнула, отбросила остатки браслета, посмотрела на дно бокала и сделала большой глоток, допивая вино. Зимин очень вовремя попался на растратах, а бдительные коллеги не позволили замять дело. Жадность. Такой пирог в одно лицо есть нельзя – делиться нужно.