Но она проснется, откроет глаза свои бархатные, и взгляд ее не будет ласковым. Меня обвинит во всем. И права будет. Пришел нежданно-негаданно, драку устроил, ее распаленную страстью к другому мужчине совратил. Эх, виновен по всем статьям. И не жалею! В любви и на войне все средства хороши! Это моя женщина, и я хочу вернуть ее! Уступать Барсову – хрен! Моя Мальвина. И я ее. Не выгнала ведь, позволила любить себя, сама попросила. Целибат мой пошел по известному месту.

Я ухватил край одеяла, упавшего на пол, и подтянул, укрывая Катю, а сам поднялся. Джинсы надел и на подоконник забрался. М-да, карниз вырвало с мясом, но воздушную вуаль я нанизал на крючки. Торшеру в виде зонта пришла окончательная пиз… конец, в общем. Нежный будуар превратился в поле боя.

Я полностью оделся, на телефон посмотрел – мне за дочкой ехать нужно. У меня, конечно, уважительная причина для такого внушительного опоздания, но в подробности лучше не вдаваться. Катю будить не стал, только на уцелевший прикроватный столик письмо положил: пусть прочитает, потом судит.

Я не смог сдержать улыбки, когда наступил на какой-то пузырек, и он с громким (мне лично показалось оглушительным!) скрипом треснул, а Катя даже не шелохнулась. Устала девочка, умоталась. Входную дверь захлопнул максимально тихо и ключи свои достал. Я не знал, поменяла ли она замки, но попытка ведь не пытка. Вставил ключ в скважину, подошел. То, что Катя не боялась меня, верила, что не буду донимать, угрожать, приходить, как к себе домой, было добрым знаком. Значит, не считала меня совсем уж конченным. Это приятно.

Вышел на улицу, куртку застегнул, машину глазами нашел. Похоже, не только свою. Рядом с моим внедорожником соседствовал черный «Range Rover», за рулем которого небезызвестный Барсов. Не удивлен. Да и вовремя: руки очень чешутся.

– Надеюсь, ты не обоссал мне колеса? – бросил сходу, когда он вылез, меня заметив.

– Я ради таких мелочей член не достаю, – усмехнулся Барсов.

Ах член, точно! За мою женщину.

Я стремительно выбросил кулак и зарядил ему под дых. Максимка даже блок не успел выставить. Неужели, сдавать начал?

– Фак! Блядь! – выругался он, согнувшись. Отдышался и на меня с усмешкой взглянул. – Может, мне засудить тебя, Полонский?

– Джентльмен бокса стал ссыкливым лондонским денди? – я демонстративно головой покачал. – Разочарован.

– Я просто так не дерусь, Дым.

– Ставки?

Он кивнул. Ну что же, есть условие, которое хотел бы продавить. Даже два.

– От Кати отвали. И ваш с ней договор об инвестировании переходить мне на разумных условиях.