Светлый фон

– О! Вот ты где!

– Здравствуйте, баб Маша.

– Знакомься, это мой Валерий Иванович, – представила своего нового дедушку. Крепкий достаточно, – оценил по рукопожатию. – Это наш гулёна Вадимка, – теперь баба Маша меня презентовала. Я криво усмехнулся. Дед сочувственно улыбнулся, но когда невеста на него взглянула, выражение лица стало максимально осуждающим. – Валер, а покажи-ка детям своей знаменитый фокус с монетой, – выпроваживала баба Маша. Она деликатничать не любит.

– Ну, жениться, когда будешь?

Я мысленно ударился головой о пресловутую кирпичную стену.

– Как только, так сразу, баб Маш.

– У Катьки, вон, пузо уже, а вы все мурку за хвост водите.

– Почему мурку, у нас только Баян, – я даже шутил, но это реально уже нервное.

– К мозгоправу этому ходите.

Ходили. Сейчас только у Кати сеансы с психологом. Меня, что было удивительно, признали не нуждающимся в терапии. У меня в голове, оказывается, все по полочкам и носки на полу не валяются. Что у Мальвины моей… Об этом только одному психологу ведомо.

Вспомнилось утро, когда Катя позвонила мне. Сама позвонила. Первый разговор после откровенного «я не знаю, хочу ли этого ребенка». Какое она решение приняла?.. Миллион вариантов и ни одного хорошего.

 

– Ксения, где чертовы документы от «Level Group»?

– Ксения, где чертовы документы от «Level Group»?

– Вадим Александрович, я только послала курьера… – перепугано лепетала она.

– Вадим Александрович, я только послала курьера… – перепугано лепетала она.

– Надо было еще вчера это делать, Ксюша, ясно тебе?

– Надо было еще вчера это делать, Ксюша, ясно тебе?

Меня трясло от бессильной ярости, от собственной беспомощности: я мог многое, но не мог главного. На Мальвину свою повлиять не в силах.

Меня трясло от бессильной ярости, от собственной беспомощности: я мог многое, но не мог главного. На Мальвину свою повлиять не в силах.