Отложив альбом в сторону, обнял Арину со спины и устроил подбородок на ее плече. Мне нечем было ее утешить и подходящих слов не находилось…даже представить себе не мог, что это еще не все…

— С няней я так и не встретилась… — сказала глухо. — Я сидела и обливалась слезами недалеко от площадки, как меня похитили…зажали рот и нос вонючей тряпкой, дальше-темнота. Пришла в себя в каком-то сыром подвале со связанными над головой руками. Напротив меня сидел улыбающийся мужчина, с виду опрятный, но до ужаса пугающий.

— Что он сделал с тобой? — оглох от звука собственного сердца, пребывающего в панике.

— Ничего, — прошептала.

— Арин…

— Правда, ничего… не успел. Он много говорил, ругался, кричал, что жизнь несправедлива. Я плакала и просила меня отпустить, но он сказал, что никто мне не поможет, так как и ему никто не помог. Я не знаю, что это значило и что он хотел сказать. Он разорвал на мне платье и пару раз отхлестал по щекам, когда я брыкалась.

В бессильной ярости сжал кулаки.

— Руки от веревок горели огнем, натерла… — продолжила. — Мужчина что-то принял, стал еще более сумасшедшим и дерганым, начал расстегивать штаны, но у него случился приступ…вероятно, передоз. Он просто упал замертво, захрипел…а потом совсем перестал шевелиться.

Ему повезло, что уже мертв…

— Я не знаю, с какой именно целью он меня похищал: возможно, маньяк, может, убийца, но требовать выкуп он явно не планировал. Можно сказать, что мне повезло…Нашли меня, когда прошло чуть больше суток. Мои слезы давно высохли, голос охрип от криков, организм был обезвожен. Больше суток я провела рядом с трупом…в собственных нечистотах. Боль, стыд, страх, унижение-слишком много навалилось…

— Как тебя нашли? — потерся о ее щеку.

— Няня позвонила отцу и спросила, что это за розыгрыш? Ни матери, ни ребенка на детской площадке. И отец сразу кинулся меня искать, обратился в полицию…так и нашли.

— Отец взял отпуск, ни на минуту от меня не отходил, но я будто впала в анабиоз. Я не ела, не реагировала ни на что и больше не плакала…слезы кончились. Мне было страшно выходить на улицу, и я не покидала свою комнату. Спустя неделю, отец укладывал меня на ночь и сказал: «что я могу или продолжать замыкаться в себе, жалеть себя и быть слабой, или начать заниматься с ним самбо. Взрослые не всегда будут рядом и смогут помочь, а так — я смогу постоять за себя и дать отпор любому обидчику. Никто больше не посмеет унизить меня».

Утром я пришла к отцу, протянула ему его большие боксерские перчатки и впервые за неделю улыбнулась. А дальше- пошли ссадины, синяки, вечные тренировки, но я снова чувствовала себя живой. Срыч-подросток мазал мне коленки зеленкой и носил сладости, чтобы было легче переносить ругательства отца и боль мышц. Платьица с рюшами были забыты, сменившись удобной одеждой. Так я и стала такой, какая есть. Я ответила на все твои вопросы?