Феликс осторожно опустил меня на заднее сиденье машины и, обежав такси с другой стороны, забрался сам. Погодка не располагала к разгуливанию в шортах и капроновых колготках, ощутимо застуживая всё, что не прикрыто. Забралась с ногами на сиденье, плотнее укутавшись в куртку Феликса, и постукивала зубами от холодрыги. Моя верхняя одежда висела нетронутой в гардеробе.

Водитель завел двигатель, следуя указанному маршруту, а я отвернулась к окну, не в силах разговаривать и свободно дышать. За окном притаилась глубокая ночь, рассеиваемая всевозможными фонарями и огнями ночной Москвы. Феликс хмурился, но не решался со мной заговорить. Не желая сидеть и дальше безучастным, завладел моей рукой, переплетая между собой наши пальцы и нежно поглаживая.

А я…сдерживалась из последних сил, мечтая поскорее оказаться дома. Кажется, я достигла своего предела…

Глава 221. Остатки ночи

Глава 221. Остатки ночи

Феликс

Как только такси тронулось, Арина отвернулась к окну, делая вид, что ее очень интересует пейзаж за окном. Она горбилась от холода, подняв на сиденье босые ноги, и сильнее натягивала на себя мою куртку. Хилая печка таксиста от озноба не спасала. Хотел усадить ее к себе на колени, но она отодвинулась подальше. В машине орала какая-то веселая попса, а между нами словно выросла непреступная стена.

В воздухе витало такое напряжение, что хотелось выйти из едущей машины. Ее глаза метали молнии, губы сузились до линии. Почему злится она, когда взбешенным должен быть я?! А как она хотела? Чтобы я, как послушная собачонка, сидел дома и ждал ее прихода? Не будет так. Мы должны быть на равных. На что она обиделась? Что я сделал не так?

Заметил, что иногда она все же кидает на меня гневный взгляд, но сразу же отворачивается, сильно кусая губы.

МОЯ! Взял ее за руку, не желая мириться с таким положением дел.

Наконец-то замелькали знакомые частные домики, приближая нас к моменту серьезного разговора. Таксист подождал, пока я снова возьму Арину на руки, и умчал на следующий заказ.

Занес ее в дом и поставил на пол, включая свет в прихожей. Разулся и снял с нее куртку, повесив на крючок. Она стояла напротив, не шелохнувшись, прожигая меня взглядом. Ее грудная клетка от глубокого дыхания тяжело вздымалась и опускалась.

— Арин, долго будешь злиться?! — вспылил.

Самбистка молча впечатала меня в стену, удерживая одной рукой за плечо. Верна себе. Прищуренные глаза в целях безопасности приказывают оставаться на месте.

— Меня не нужно спасать или оберегать. Я — не ребенок, я-мужчина! — твердо сказал, поцеловав в запястье прижимающую меня дрогнувшую руку. — Твой мужчина…