Для того чтобы эта категория действительно укоренилась и стала ведущей в селе, нужны, на мой взгляд, еще кое-какие меры. О них скажу дальше, а сейчас продолжим разговор о «переехавших».
Я уже называл село Ульяновщину совхоза «Кузнецовский». Здесь такая картина: всего рабочих и служащих 240 человек, из них 150 живут в центре, все они приезжие, что называется, с бору по сосенке. Есть из Себежа, те, кому не дождаться квартиры в райцентре, есть с Поволжья, из Ленинградской области, из Белоруссии, из Латвии. О последних, приехавших из Латвии, говорят с похвалой. И вот почему: в голодные послевоенные годы многие уехали из разоренного себежского края в хлебную Латвию и прижились там. А вот детей их, когда выросли, вдруг потянуло на родную землю. Их принимают с охотой. Более того, эту группу, то есть местных уроженцев, уехавших в разное время по разным причинам в города или в другие края, повсеместно стараются вернуть домой.
Село, «сложенное» из разношерстной кочующей публики, конечно, не назовешь еще селом в том смысле, что это единый, со своим характером коллектив. Ему надо уделять и уделять внимание. Надо направленно содействовать сложению добрых традиций и обычаев, ибо по всему видно, что с в о и м и людьми Нечерноземью все-таки не обойтись, так или иначе придется звать ч у ж и х.
Своеобразное время переживает наша деревня. И старого уже нет, и новое еще не сложилось, трудноуловимо, не знаешь, что из него выйдет. Вот, скажем, неожиданное для деревни явление — «приезжающие»…
5. ПРИЕЗЖАЮЩИЕ
Эту группу в полном смысле сельской, пожалуй, и не назовешь. По месту жительства она — городская, по месту работы — сельская. Однако это не те, о которых шла речь в очерке «Приезжие», — рабочие подрядных организаций, обслуживающих сельское хозяйство. Те едут по наряду: сегодня в одну деревню, завтра — в другую. У этих место постоянное, они тут — ш т а т н ы е.
Начало положили в середине 50-х годов председатели-посланцы. Вскоре после сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС, ставшего вехой в истории колхозной деревни, 30 тысяч коммунистов были посланы партийными организациями столичных, областных и районных городов на село. Что касается «столичных», то они, сделав в меру сил свое дело, скоро разъехались по домам. Остались свои, местные, из районных контор и предприятий. В райцентре у них были дома или квартиры, и семьи пока оставались там. Проходило какое-то время, и председателева семья становилась деревенской. Но правил без исключения не бывает. Вот, скажем, председатели пригородных хозяйств, земли которых начинались за городской чертой. Стали учитывать такие аргументы, как газик и хорошая дорога. Ну и дальше — больше: и резерв на выдвижение невелик, и жены — ответственные, очень нужные райцентру работники, и машин прибавилось, доехать до конторы не проблема. А потом пошла полоса реорганизации, конторы и райцентры то закрывались, то открывались, люди кочевали с места на место, квартир не хватало, уверенности в том, что эта перестройка последняя и больше переезжать не придется, тоже не было, и в этом всеобщем непостоянстве «бессемейная» жизнь перестала быть чем-то из ряда вон выходящим. А там развернулось в городах жилищное строительство, стали получать благоустроенные квартиры, и, посылая специалиста из управления на работу в село, ни у кого не поднималась рука предложить ему поменять городские блага на деревенскую избу. Более того, заслуженным председателям, живущим в деревне, стали выкраивать квартиры в городе. Нынче в районах с хорошими дорогами чисто деревенских председателей и директоров почти и нет, разве что в самой глубинке встретишь одного-двух.