Увязками и согласованиями разного рода хозяйственных вопросов заполнен рабочий день и первого секретаря райкома. В колхозе «Авангард» наладчики «Сельхозтехники» сняли на ферме охладитель молока, увезли в ремонт и не возвращают — председатель звонит в райком, просит воздействовать. Из другого хозяйства жалуются, что полгода не могут получить из ремонта трактор, из третьего — жалоба на монтажников, из четвертого — на снабженцев. И так — без конца.

Повседневные хозяйственные дела врываются в кабинет первого секретаря потому, что ни райисполком, ни его сельхозуправление не обладают достаточной властью, чтобы разрешать подобные конфликты. Я убедился в этом на простом факте. Дело было перед майскими праздниками. По календарю выходило чуть не подряд семь нерабочих дней. Все конторы будут закрыты. И вот в последний день апреля в кабинете секретаря раздается звонок: помогите, возможен падеж скота! Оказывается, мелькомбинат не хочет выдать комбикорма на неделю вперед, а зимовка на фермах была крайне тяжелой, скот истощен, травы на пастбищах нет — не только удои снизятся, грозит падеж. Все попытки убедить в этом работников мелькомбината ничего не дали. Вся надежда на райком. И Борис Алексеевич Прокошенко понимает, что просьбу не переадресуешь. Но у секретаря нет права приказать, он не администратор, не хозяйственник. Зато у него есть авторитет имени и должности. И секретарь звонит в Псков, в, областное управление, и просит, а точнее — упрашивает, чтобы оттуда распорядились выдать корма наперед, а том еще капризничают, ломаются, выставляют какие-то причины, и он должен слушать и во второй, в третий, в пятый раз повторять одно и то же: нельзя оставлять скотину некормленой. Вот ведь  ч т о  доказывать-то надо, а!

Власть секретаря райкома зиждется на авторитете имени и должности. А абсолютное большинство конфликтов, которые он вынужден разрешать, порождается все тем же обстоятельством — материальной независимостью всесильной сферы обслуживания. И чем больше она дробится, чем больше усложняется, тем острее необходимость «овладеть этой стихией». Чрезвычайно важно понять, что за явление перед нами? Ведь объективные процессы всегда имеют субъективную окраску.

Специализация сельского хозяйства — это процесс, притом длительный. Двадцать лет назад мы видели ее зачатки, первые шаги, которые все убыстрялись и убыстрялись, — и наступил перелом, количественные изменения переросли в качественные. Переросли или перерастают? Наступило новое качество или только приближается? В жизни это не так просто замечается, нет резкой, четкой грани: вчера было старое, сегодня — новое. Надо учесть еще и привычку, инерцию. Людям, занятым повседневным трудом, нескончаемой организацией дела, трудно вот так, разом, вдруг, остановиться, оглядеться, поразмыслить и решить: подходим к перевалу или прошли, надо перестраиваться или можно по-старому. Это может сказать райком, он держит руку на пульсе жизни, он анализирует экономические и социальные процессы. И когда перед секретарем райкома легли цифры: доля подрядчиков в производственной деятельности колхозов и совхозов приблизилась к половине всего объема, служба подряда владеет фондами чуть ли не равными с владельцами земли, а председатель каждый второй вопрос не может решить без партнера, — вот тогда Борис Алексеевич Прокошенко и делает вывод: да, н о в о е  к а ч е с т в о  н а с т у п и л о. Теперь он видит, что руководить сельским хозяйством района — не равнозначно руководить колхозами и совхозами. А это в первую очередь означает, что надо отнести к категории «земледельцы» и более чем трехтысячный коллектив рабочих подряда, что, следовательно, райком должен распространить на них весь свой полувековой опыт «деревенской» работы, считать воспитание любви к земле у каменщика, слесаря, экскаваторщика, наладчика, монтажника столь же необходимым и обязательным, как и у пахаря, надо повернуть сознание целых коллективов в направлении: мы — сотворцы хлеба.