— Спасибо вам, — когда неизвестный персонаж кладет трубку, дядя Сережа зачем — то раскланивается, — а мы думали уже ничего не получится.

— Вы кто такой? — первый вопрос, который приходит мне в голову когда подхожу ближе.

— Считайте меня адвокатом вашей матери, — голос кавказца приятный, с хрипотцой. Он высокий, на нем непонятная форма одежды, как будто военный. Мне приходится задрать голову чтобы посмотреть ему в глаза. Ресницы не такие длинные как у Алана, но тоже густые. Взгляд демонический и жестокий. Есть в нем что-то от дьявола.

В конце коридора появляются санитары, они идут быстрым шагом. Неужели по мою душу? Поворачиваюсь, посмотреть где та самая санитарка, но ни ее, ни медсестры больше не наблюдаю рядом. Выдыхаю.

— Это ошибка какая-то, — дядя Сережа продолжает говорить, — ее должны были везти в кардиологический центр оперировать, а потом выписали из палаты, — кавказец игнорирует любые комментарии, давая распоряжение двум молодым санитарам. Как будто его вообще не интересует кто и что ему говорит. Он прекрасно осведомлен.

— Везете к выходу, я сам лично буду транспортировать больную в кардиологический центр, — я на взводе, мне душно. Появляется главврач.

— Ради Бога извините что так вышло, — мужчина с табличкой на груди Воронов Михаил Владимирович, протягивает какие-то листы, заискивает перед незнакомцем, на нас с дядей Сережей не смотрит, все его внимание приковано к громиле, — Расул Гуреевич, клянусь это не моя вина, скорую вам выделю, скажите что нужно, все сделаю, — на скулах амбала играют желваки. Он не особо разговорчивый человек. А может знает то чего не знаем мы про этого доктора?

— Вы только ничего такого не подумайте, — глаза главврача бегают, — мы можем договориться, да если бы я только знал, — кавказец прерывает собеседника

— Договариваться вы теперь в суде будете, — главврач белеет на глазах, — это я еще не сообщил факт того, что использовалось фиктивное согласия пациентки.

— Любаша его точно не могла подписать, — дядя Сережа подтверждает слова громилы.

Мы спускаемся на грузовом лифте в полном молчании, санитары ловки перемещают каталку по витиеватым коридорам нулевого этажа, напоминающие мне заброшенное здание. Когда мы останавливаемся перед дверьми, засовы которых раскрывают нараспашку так что холодный воздух с улицы мгновенно дает о себе знать. Запахиваю куртку. В проеме с открытыми дверцами стоит огромный минивэн, внутри пространство необходимое для каталки, какие-то медицинские штуки. Амбал сдает немного назад, открыв водительскую дверь, подъезжает прямо в ступенькам.