— Пока мы требуем, пока они думают, пока мы ищем — они уничтожат и детей, и их следы, — говорит Кранц. — Или вывезут их с Земли. Или спрячут так, что мы просто не сможем найти. Дети на целой планете — иголка в стоге сена. Сейчас мы можем, сейчас они ничего не боятся… а вот если их пугануть…

— Вы так рассуждаете, будто мы можем что-то против целого мира, — говорит Вера. Она слегка успокоилась.

— А мы можем, — улыбается Саид. — Потому что мы правы, потому что это важно и потому что мы умные и честные.

Вера улыбается в ответ — сквозь слёзы:

— Вы — такие же идиоты, как Юлька!

— Точно, — говорит Саид. — Мы все мазаны одним миром. И нам всем надо немножечко отдохнуть, потому что в восемь утра по здешнему времени у нас связь с Гудвином, а сейчас уже третий час ночи.

Я слушал их и думал: какой ты славный, Саид. Но где ж были твои товарищи, когда хумансы уничтожили Шед? И чем помогли Эльбе, когда наши сволочи клали бомбы на цель? И что вы, все вместе, сделаете сейчас?

Господа наблюдатели…

Я слушал и понимал, насколько устал. До такой степени, что уже не хочется спать — хочется сидеть в тишине и тупо смотреть в одну точку.

Но это пройдёт. Мы, конечно, сделаем всё возможное. И будь что будет.

18. Бэрей

18. Бэрей

Нас пятнадцать. Мы — отовсюду, мы как обменные бельки или как птенцы бескрылышей в корзине. Я один тут с Запредельного Севера, Хаурэдэ — с Атолла, остальные — южане. Мы обвешаны амулетами, у Ынге и Фэти — лица в узорах их клана, нанесённых при инициации. Мы будущие ксенологи и дипломаты. И мы хохочем. Ынге завалилась на искусственный мех на полу, машет руками: «Я задохнусь! Это до смерти уморительно!» Хаурэдэ пытается казаться серьёзным — и не выдерживает, фыркает, как кит, всплывший подышать.

Гхеорг из Пскова смотрит на нас, уперев руки в бока. У него краснеет лицо, он пыхтит, это так смешно, что мы хохочем, как бельки, которым показали осьминожку.

— Вы, обгаженные тюлени! — рявкает он. — Играл я с вашими мамашами много раз!

Это нестерпимо! Я успеваю подумать: «Хэталь, вели ему замолчать хоть ненадолго, иначе мы вообще ничему у него не научимся!» — и снова закатываюсь.

— Вы понимаете, что такое порядок?! — спрашивает он грозно. — Возьмите себя руками! Или сейчас будете писать сочинение. На тему «Почему шедми в сто раз тупее людей». С доказательствами!

Но у него не получается. У него ещё долго не получается. Пока мы сами не устаём смеяться. Пока мы не привыкаем к его виду, к его тону, к оборотам его речи. К тому, что часть курса «Земля» у нас будет вести военный советник с Земли. К самим словам «военный советник»: они звучат для нас так архаично, так напыщенно, будто их вытащили из героической саги времён Рэги Полосатого.